Начало интервенции
‹‹ Назад               Содержание               Далее ››

Мурманское предательство

Началом интервенции, в форме военных действий Антанты против Советского правительства, фактически надо считать события в Мурмане и Кеми в июне-июле 1918 года, хотя оффициальное начало открытой гражданской войны на Севере принято считать с 1 августа 1918 года, т. е. со дня падения Мудьюга и высадки англо-французами десанта для оккупации Архангельска.

В первых числах июня президиумом Мурманского краевого совета было заключено временное, по особым обстоятельствам", предательское соглашение с представителями Великобритании, Северо-Американских Соединенных Штатов и Франции якобы для совместных действий по обороне Мурманского края от держав германской коалиции. 7 июля этот договор был официально утвержден эсеро-меньшевистским Мурманским советом и затем предан огласке. Это соглашение дало повод союзникам занять мурманское побережье и сразу же после договора высадить ряд десантов союзных войск под командой генерала Пуля. Мурманск был занят союзными войсками. По договору с союзниками мурманский совет втянул в орбиту своего влияния и Кемский уезд.

С каждым днем десант союзных войск в Мурманске увеличивался. Через несколько дней они стали двигаться на Кандалакшу и Кемь. Затем последовали враждебные действия союзного флота в Белом море, высадка по Летнему берегу мелких отрядов и первые стычки с ними в июле месяце. Во второй половине июня в Кеми, на пикете ж. д. № 90, остановился англо-французский отряд, а в город прибыл бронированный поезд. В это время белогвардейцы уже были недалеко от Сороки.

Контр-революционные элементы г. Кеми начали открытое выступление против советской власти, при активной поддержке англо-французов. Когда кемским советом были приняты решительные меры к подавлению поднимающегося контр-революционного выступления, вмешались англо-французы, поддержав контр-революционеров вооруженной силой.

В первое время союзники не „свергали" советов, боясь вызвать недовольство местного населения. Англо-французы начали переизбирать советы так, чтобы туда попадали только их сторонники— эсеры и меньшевики. Там же, где советы, оставшиеся верными революции, не уступали места контрреволюционным предательским советам, англо-французские генералы расстреливали работников советской власти за неподчинение новой „советской” власти.

Когда в начале июля Кемь была занята союзными войсками, члены уездного исполнительного комитета—Малышев, Каменев и Вицупа были расстреляны, а другие арестованы. „Оборона" Мурманского края от держав германской коалиции началась расстрелом трех советских работников. В том же духе она продолжалась и дальше.

В Сороке были арестованы все члены контрольного комитета завода Беляева, на острове Попове арестованы все члены фракции коммунистов. По всей полосе Мурманской железкой дороги _ члены железно-дорожных комитетов, стоящие за советскую власть, были арестованы все без исключения. Система террора царила по всей оккупированной зоне.

Террор союзных генералов вызвал возмущение рабочих. Особенно остро сказывалось возмущение рабочих в Мурманске. Рабочие массами бежали на юг, в районы, где была советская власть.

Союзниками были захвачены ходившие в обычные рейсы пароходы: „Михаил Архангел", „Новая Земля", „Михаил Кази" и „Соломбала". Командиром английского крейсера „Антентив" пароходы были принуждены перевозить отряды союзных войск и их боевые припасы, а также пассажиров и всякие грузы.

Под вывеской „совета" в Кеми была фактически восстановлена старая городская дума. На деле же власть находилась в руках союзного командования.

В те же дни были арестованы члены онежского военного комиссариата т. т. Веселов и Александров и разоружена пограничная охрана.

 #

Подготовка к оккупации Архангельска

16 июля в Архангельске стало уже известно, что отряды морской пехоты и карельского баталиона союзников оккупировали Соловецкий остров. Целый ряд данных указывал на то, что союзники ведут подготовку к оккупации Архангельска.

Захвату Архангельска предшествовала продолжительная подготовка контр революционных сил, как внутри России, так и вне ее.

Провал Ярославского восстания сорвал, как уже было сказано, готовившееся в июле выступление контр-революции в Архангельске.

Одной из основных причин, затормозивших занятие Архангельска, нужно признать и работу правительственной ревизии комиссара Кедрова, а также губернской чрезвычайной комиссии. Они беспощадно расправились с рядом контр-революционных гнезд и лиц в самом Архангельске и в губернии.

Однако приток контр-революционных элементов с каждым днем рос. С мая Мурманск и Архангельск стали форменными сборными пунктами для контр-революционных сил.

Противосоветские организации, в частности яСоюз возрождения", вербовали в ряде других городов совершенно надежное, в смысле контр-революционности, офицерство (преимущественно гвардейское), снабжали его деньгами и под разными предлогами направляли и в Архангельск, и в Мурманск.

По линиям путей сообщения, для того чтобы воспрепятствовать перемещению советских войск и распределению боевых запасов, была размещена сеть агентов „Союза возрождения". В Вологде работал отдел „Союза"; согласовывавший свою деятельность как с Москвой, так и с Ленинградом. В Вологде же находился передаточный пункт, через который офицерство направлялось в Архангельск, в распоряжение архангельского агента генерала Пуля—капитана Чаплина, который кроме того носил фамилию Томсона и для большей свободы в передвижениях по Советской России был снабжен английским паспортом. Вологодский отдел „Союза

возрождения" имел также задачу подготовить восстание, приуроченное к моменту высадки союзных войск в Архангельске.

Через Архангельск морским путем (хотя гораздо удобнее было делать это через Мурманск) следовали за границу иностранцы: сербские, итальянские и другие эшелоны военнопленных, офицерство и прочие лица. Значительная часть их под разными предлогами застревала в Архангельске.

А концу июня в Архангельске сосредоточились. значительные группы пленных сербов и итальянцев, в большинстве вооруженных. Дело дошдо до того, что отрядами сербов и итальянцев были самовольно заняты под жилье казарменные помещения на Быку и на Воскресенской улице (сейчас ул. Энгельса).

Для Архангельска эти вооруженные отряды стали представлять большую угрозу. Во что бы то ни стало необходимо было их из города удалить.

Были отправлены запросы в центр. Одновременно с этим Архангельский губисполком обратился в Вологду, которая являлась центральным пропускным пунктом для военнопленных и беженцев, с просьбой—приостановить отправку на Архангельск беженцев и пленных и установить заградительный пункт. Но никем никаких мер в этом направлении принято не было, и каждый прибывающий в Архангельск поезд выбрасывал все новые и новые партии пленных и белогвардейцев.

Особенно усилился наплыв контр-революционных сил после подавления ярославского и московского восстаний.

Архангельской губернской чрезвычайной комиссией были предприняты массовые обыски и аресты офицерства.

26 июня Архангельский губисполком получил от Реввоенсовета телеграмму следующего содержания: „Советская власть не может потерпеть хозяйничания на Белом море ни немецких, ни союзных войск. В виду англо-французского десанта в Мурманске, скопление несоветских—юго-славянских, чехо-словацких, итальянских, французских и прочих частей на Беломорском побережьи абсолютно недопустимо. Строжайше предписываю предпринять все необходимые и вытекающие из обстановки меры для разоружения, удаления или расформирования этих частей".

Губисполком немедленно предупредил сербов и итальянцев о выселении их из Архангельска. С протестом против высылки сербов и итальянцев выступили английский и французский консулы. Все же сербско-итальянские беженцы были разоружены, и вся партия их под усиленным конвоем была отиравлена поездом на Москву.

Однако угроза росла. Войска интервентов на пароходах уже направлялись к Архангельску.

 #

Организация обороны

В Архангельске на очередь дня стал вопрос о скорейшем приведении в боевую готовность всех военных сил.

14    июня наркоминотдел т. Чичерин телеграфирует председателю Архангельского губисполкома:

„Мы потребовали ухода английских, французских и американских судов из наших портов. Возможны враждебные действия англичан и их союзников, в связи с чехо-словацким движением. Надо быть готовыми к отпору".

22 июня был опубликован приказ тов. Кедрова. которым в районе всего Архангельского порта и города вводилось военное положение.

Того же числа вновь назначенный командующий сухопутными и морскими вооруженными силами Архангельского района т. Самойло, согласно предписаниям тов. Кедрова, приказал:

„Немедленно поставить донные мины против южной оконечности острова Мудьюга; подготовить к затоплению баржи на Лапоминском створе; подготовить уничтожение створных знаков и вех. Учредить дежурство по охране бара с установлением пароля флагами. Батареи открывают огонь в случае движения судна без пароля. В устье реки Северной Двины организовать взрывы местного значения. Подготовить к взрыву Бакарицу".

30 июня президиум губисполкома сообщил командующему сохопутными и морскими силами Архангельского района, что ни одно военное иностранное судно не должно быть допущено во внутренний бассейн реки Сев. Двины и порта. Торговые иностранные суда могут быть допускаемы во внутренний бассейн реки Сев. Двины Лишь после тщательного осмотра.

28 июня вопрос о надвигающемся военном столкновении обсуждался на городском собрании коммунистов, где решили немедленно начать военное обучение коммунистов и рабочих (на заводах были отряды Красной Гвардии).

6 июля Архангельский комитет РКП (б) выпускает воззвание ко всем группам, коллективам, ячейкам и отдельным членам партии, проживающим в пределах губернии, в котором призывает:

„Товарищи коммунисты, собирайтесь под партийное знамя! Формируйте отряды из сознательных товарищей и направляйте в гор. Архангельск по адресу: Клуб коммунистов".

Собирались все местные Военные силы, которые были крайне незначительны. Почти все коммунисты были под ружьем. При чрезвычайной комиссии был создан небольшой .железный отряд", оставшийся до конца верным советской власти. Большинство же отрядов были ненадежны и изменили так же, как изменил городской конный дивизион под командой капитана Берса, соратника Томсона-Чаплина. Командир этого дивизиона Берс был впоследствии произведен ген. Пулем в полковники и награжден титулом графа. Даже в штабах сидели предатели.

Контр-революционеры, пользуясь всяким хозяйственным затруднением, усиленно агитировали против большевиков.

— Придут, вот, союзники, — говорили они,—и привезут продовольствие, даже белую муку (в Архангельске питались овсом).

Интеллигенция и служащие в большинстве своем сочувствовали приходу белых.

При такой обстановке не легко было организовать оборону, тем более, что даже левые эсеры саботировали работу большевиков и исполкома.

Прием добровольцев в Красную армию шел крайне туго. Крестьяне не знали и не понимали значения Краской армии, нередко относились даже враждебно к ней. Это наблюдалось, особенно в тех районах, где вели свою гнусную работу эсеры и меньшевики.

Кроме 1-го Советского полка (численностью около 1000 человек), имелись в Архангельске еще флотские части (приблизительно такой же численности), возглавляемые Целедфлотом, (центральное управление флотом Ледовитого океана), латышский ,,полк" (менее 200 человек), железный отряд (менее 100 чел.) и кавалерийская „дивизия", фактически состоявшая из горсточки ингушей.

Одновременно с введением военного положения в Архангельске, для усиления формирования частей Красной армии. было решено не ограничиваться одной вербовкой добровольцев, но об‘явить в губернии мобилизацию нескольких возрастных групп.

2    июля губисполком об‘явил мобилизацию родившихся в 1893-1897 гг., и члены губисполкома раз‘ехались по уездам для ее проведения.

Мобилизация, однако, дала чрезвычайно немного. Разгар полевых работ, усталость крестьянских масс после империалистической войны, слабость коммунистической агитации и об‘единенный фронт врагов—от монархистов до меньшевиков включительно—помешали успешному проведению мобилизации.

Даже левые эсеры—и те по отношению к мобилизации проявили колебание: на губернском с‘езде вся фракция левых эсеров (87 делегатов) воздержалась от голосования. Неопределенная позиция левых эсеров также срывала успех мобилизации и оказывала весьма определенную услугу врагам пролетарской власти.

С каждым днем угроза интервенции становилась все более реальной и близкой. 23 июля т. Кедров приказал срочно перевёсти окружной комиссариат Беломорского военного округа со всеми ‘подведомственными ему окружными управлениями и штабом в гор. Вологду.

Для предупреждения возможного контр-революционного выступления в самом Архангельске группой ответственных партийцев были намечены следующие меры: в каждом участке города установить связь между всеми коммунистами, при первой опасности, по заранее установленному сигналу для каждого участка города, всем коммунистам участка собраться в определенном месте, всем Архангельским коммунистам и передовым рабочим Маймаксы, создавшим отряд Краснов гвардии, выдать оружие.

 #

Захват Архангельска

Союзный отряд, под охраной крейсеров: „Адмирал Оба" (французский), „Олимпия" (американский) и „Антантив" (английский), в ночь на 30-е июля двинулся на 17 судах в Белое море. Проводниками отряда были: председатель Мурманского краевого совета эсер Юрьев и бывший капитан Бутаков. Одновременно с этим выступил славяно-британский отряд, под командой английского полковника Торнхиля, занявший почти без боя гор. Онегу.

1 августа, рано утром, эскадра подошла к Мудьюгу. Остров Мудьюг находится недалеко от устья р. Северной Двины, с правой стороны при впадении реки в Белое море.

За несколько дней до падения в Архангельске советской власти на острове было решено установить дополнительную батарею. Бывший морской офицер, руководивший минированием Березовского устья и установкой батарей, оказался предателем: мины, когда нужно было, не взорвались, а две батареи (восемь шестидюймовых орудий) были поставлены на открытом месте, с ничтожными интервалами и ничем не были замаскированы.

Когда на предложение союзников сдаться Мудьюг ответил отказом, то по великолепному прицелу, каким являлись батареи, крейсер дал первый выстрел. Одновременно с судна поднялся гидроплан и сбросил над батареями пачку прокламаций и несколько бомб.

Батареи Мудьюга начали обстрел из всех 8 орудий, но после нескольких выстрелов—из шести орудий уже нельзя было стрелять. Одна из шрапнелей, взорвавшаяся у самой батареи, убила и ранила несколько человек. В числе их был убит комиссар т. Кукин. От бомбы с гидроплана загорелся пороховой склад. Следующими выстрелами с крейсера мудьюжские батареи были окончательно приведенщ в негодное состояние.

С крейсера были спущены катеры с многочнсленным десантом, направившимся к северной оконечности острова.

Часть войсковой команды, прислуга батареи и рабочая артель принудиловцев, состоявшая из буржуазии Архангельска, отступили в тыл и, перейдя вброд залив, вышли на материк.

Оставшиеся части перешли на южную оконечность острова, где начинались минные поля. Но там оказалось, что минные заграждения не были еще окончательно готовы и к тому же были так поставлены, что могли действовать только под прикрытием батарей.

Погрузившись на подошедший буксир, мудьюжцы отправились к Архангельску, находясь всю дорогу под преследованием гидроплана.

В Архангельске 31 июля стало известно, что Онега занята англо-французскими войсками и что они двигаются лесным путем к станции Обозерской, чтобы захватить ее и отрезать Архангельск от центра.

Неприятельский аэроплан, кружась над городом, разбрасывал прокламации за подписью генерала Пуля. Мудьюг сообщал о приближении неприятельских военных судов.

В ночь на 1-е августа, при обсуждении мероприятий по эвакуации ценностей, было решено эвакуировать губисполком по Сев. Двине в гор. Шенкурск.

День 1 августа прошел в поспешных приготовлениях к эвакуации. Погруженные суда должны были отойти все сразу по распоряжению Совета обороны.

В час ночи речная флотилия в шесть пароходов с эвакуируемыми учреждениями и ценностями двинулась вверх по реке. Последний пароход с сотрудниками чрезвычайной комиссии отбыл в 2 часа утра на 2 августа.

С получением сведений о падении Мудьюга латышская рота, железный отряд и другие надежные советские военные части были переброшены на другую сторону Двины. В самом городе были оставлены Беломорский отряд во главе с командиром—предателем Берсом и другие части, не представлявшие ничего серьезного в боевом отношении.

Два большие ледокола „Святогор" и „Микула Селянинович", единственные суда, которые могли оказать противнику некоторое сопротивление, были с большим трудом затоплены для того, чтобы заградить устье Двины. Пироксилин, полученный от главного инспектора по взрывчатым веществам, при попытке взорвать ледоколы, оказался негодным. Суда были затоплены путей открытия кингстонов. Это дало потом возможность англичанам без особого труда при помощи водолазов закрыть кингстоны, выкачать воду и поднять ледоколы.

В момент ухода последних пароходов с эвакуируемыми губернскими учреждениями в Архангельске произошло выступление белогвардейцев и перешедшего на их сторону Беломорского отряда Берса.

Еще ночью этот отряд, состоящий из горцев, распространился по городу вместе с выползающим из подполья офицерством и занял намеченные ранее позиции.

Днем 2 августа был открыт пулеметный и орудийный огонь по отступающим советским частям,

начались аресты на улицах случайно оставшихся коммунистов и беспартийных рабочих. Пулеметами из окон обстреливали всех, стремившихся покинуть город. Под орудийным и пулеметным огнем белогвардейского Беломорского отряда команда судна „Чесма" была вынуждена броситься в реку и на шлюпках и вплавь спасаться на другой берег. Часть этих верных советской власти людей погибла, а другая часть, прорвавшись, направилась вверх по Двине.

Один из ледоколов, затопленных для заграждения фарватера Двины.

В Двинском Березнике, когда туда прибыли члены губисполкома уже было получено телеграфное сообщение, что в Архангельске об‘явлено о переходе власти в руки представителей союза земства и городов, и временное управление Северной области предписывает задерживать большевиков, везущих ценности.

Власть в Архангельске оказалась в руках белогвардейцев еще до прихода союзных отрядов.

Союзный десант высадился в Архангельске только к вечеру 2 августа.

Основными непосредственными. причинами сдачи Архангельска были: а) слабость местной советской власти и красных вооруженных сил; б) предательство военных специалистов и соглашательских партий — эсеров и меньшевиков.

          ‹‹ Назад                  Содержание                    Далее ››