Главная » Гражданская война » Книги о войне на Севере

Военлеты погибшей империи. Авиация в Гражданской войне

Хайрулин М. Кондратьев В. Военлеты погибшей империи. Авиация в Гражданской войне. - Яуза, Эксмо, 2008, 472 с.

Эта книга – рассказ об одной из самых забытых страниц отечественной истории. Это – первое и единственное на сегодняшний день исследование боевого применения авиации в ходе Гражданской войны в России 1917—1921 гг.

Вопреки распространенному мнению, все стороны, вовлеченные в кровавый братоубийственный конфликт, активно использовали самые современные достижения военной мысли, в том числе и авиацию.

В ходе Гражданской войны самолеты использовались для разведки, вели воздушные бои, штурмовали скопления вражеских войск и даже наносили бомбовые удары по городам и железнодорожным узлам.

По окончании боевых действий белых пилотов судьба разбросала по всему миру. А красные военлеты впоследствии стали основателями советских ВВС.




Глава 5

На севере диком...

2 марта 1918 года представители стран Антанты заключили соглашение о военной помощи с председателем мурманского губернского совета А.М. Алексеевым (Юрьевым). Поводом для этого акта стала гражданская война в Финляндии, в которой сторонников финской независимости во главе с генералом Маннергеймом открыто поддержала кайзеровская Германия. Создалась реальная угроза оккупации Финляндии немецкими войсками и их последующего наступления на Россию с севера. 14 – 18 марта для противодействия немецкой опасности в Мурманске высадились английские и французские десантные части.

Поначалу советское правительство вполне нейтрально отнеслось к мурманской операции недавних союзников России. Однако, по мере нормализации отношений с Германией, наступившей после заключения Брестского мира, в Кремле начало расти недовольство присутствием англо-французских, а затем и американских солдат на российской территории. В начале июня Алексеев был объявлен вне закона, а союзному командованию направлено требование вывести войска с Кольского полуострова. Но к тому времени страны Антанты, продолжавшие вести мировую войну, уже начинали рассматривать советскую Россию не как своего союзника, а как фактического сателлита Германской империи. Заключение между РСФСР и Германией таможенного и торгового союза только укрепило их в этой уверенности. Поэтому вместо вывода войск англичане и американцы стали активно наращивать свое военное присутствие в северных областях. 20 июля английский отряд захватил Соловецкие острова, 31-го – Онегу.

К лету 1918-го в Мурманске скопилось около 4500 солдат и офицеров старой армии, не признавших большевистского режима и желавших продолжать войну с Германией. Эти люди образовали ядро так называемого Славяно-Британского легиона, созданного под эгидой английского военного командования для защиты российского Севера от немцев и коммунистов. Со всеми вступавшими в него новобранцами заключался контракт на срок до окончания войны. Им присваивали английские воинские звания, выдавали вещевое, пайковое и денежное довольствие в соответствии с нормами британской армии. Первым пунктом контракта устанавливалось невмешательство Великобритании во внутренние дела России. Однако на деле с первых дней своего существования легион принимал активнейшее участие на стороне белых в российской междоусобице.

30 июня офицер английского гарнизона в Мурманске полковник Моунд, ранее служивший в России и прекрасно говоривший по-русски, выступил с предложением о формировании в составе Славяно-Британского легиона смешанного англо-русского авиакорпуса. Помимо британских пилотов в него должны были войти бежавшие от советской власти русские летчики. К тому времени в Мурманск прибыл полковник А.А. Козаков – лучший российский ас Первой мировой войны, сбивший 17 немецких самолетов, капитан С.К. Модрах, штабс-капитан С.К. Шебалин, поручики Н.В. Коссовский и А.Н. Свешников, есаул К.П. Качурин.

Дорога на север была для них связана со смертельным риском и не всем удалось пройти ее до конца. На пути в Мурманск чекисты схватили и расстреляли двух пилотов – братьев Листратовых. Позднее при попытке добраться до Архангельска их судьбу разделил в Вологде петроградский летчик Олонгрен.

Между тем предложение Моунда нашло поддержку британского командования и было с воодушевлением встречено русскими летчиками. Некоторые, правда, высказывались в том духе, что англичане создают в России что-то вроде собственных колониальных войск из туземцев. Но большинство восприняло это просто как еще один шанс в борьбе с большевизмом.

Козаков, Модрах, Шебалин и Свешников получили звания лейтенантов британских Королевских ВВС. Остальных поначалу зачислили рядовыми с условием присвоения офицерских званий при сформировании корпуса.

В июле в авиакорпус пришло еще несколько добровольцев, разными путями бежавших из «совдепии». Из Финляндии через Швецию в Мурманск прибыли братья Слюсаренко, а из Архангельска на попутном пароходе – старший унтер-офицер А.В. Кропинов. Из Москвы сумели пробраться подполковник В.З. Барбас, поручики Л.И. Байдак, М.Ф. Толстов, А.С. Туманов и капитан С.Е. Андреев. С английской стороны в авиакорпус вошел дивизион «Де Хэвилендов» DH.9 под командованием кэптена Робинсона.

1 августа боевые корабли союзников подошли к Архангельску. В их числе был и английский гидроавианосец (в тогдашней терминологии – авиаматка) «Нэйрана» с гидропланами «Шорт-184» и «Фэйри» IIIB на борту. В тот же день гидропланы совершили разведывательный облет города и обстреляли из пулеметов береговые батареи красных на острове Мудьюг. Это послужило сигналом к антибольшевистскому восстанию в городе. Комиссары во главе с председателем Северной комиссии Совнаркома  М.С. Кедровым умчались на поезде в Вологду. Советский гарнизон частично разбежался, частично ушел, не оказав сопротивления.

Первым шагом нового регионального правительства во главе с народным социалистом Н.В.Чайковским стало приглашение в Архангельский край англо-франко-американских войск. 2 августа союзники высадились в городе. Одновременно там началось формирование белой армии, которую возглавил генерал Миллер. Так Гражданская война пришла и на север России.

Советское руководство оказалось в сложной ситуации. Вплоть до самой Вологды и Петрозаводска поначалу не было никаких воинских сил, способных противостоять интервентам. В этих условиях большевистский лидер В.И. Ленин вспомнил об авиации. Еще 1 августа, узнав, что англичане готовят высадку в районе Архангельска, а городской гарнизон мал и ненадежен, он выдвинул идею срочно перебросить туда отряды бомбардировщиков и разбомбить английскую эскадру. На вполне резонные возражения, что от Архангельска до ближайшей авиабазы в Вологде почти 600 километров тайги и нет даже намека на аэродромы, он возмущенно воскликнул: «Но ведь есть же в Архангельской губернии деревни и поля, почему их не использовать как аэродромы?» Очевидная мысль о том, что аэропланы не могут воевать без горючего, боеприпасов, запчастей и техобслуживания, как-то не пришла ему в голову. А.В. Сергеев, вызванный в качестве эксперта, с трудом отговорил Ленина от скоропалительного решения.

Вместо обычных самолетов решили послать гидропланы, способные базироваться на баржах-авиатранспортах и действовать с акваторий многочисленных северных рек. 9 августа был издан приказ об отправке на Архангельский фронт шести летающих лодок М-9 новосозданного Беломорского гидроавиаотряда. Естественно, шесть небольших машин, бравших от силы по паре пудов бомб, едва ли могли изменить ситуацию, но Ленин упорно держался за идею атаковать интервентов с воздуха. Характерным документом эпохи является его собственноручная запись на вышеупомянутом приказе:

«Дать мне тотчас имена 6 генералов (бывших) (и адреса) и 12 офицеров генштаба (бывших), отвечающих за точное и аккуратное исполнение этого приказа, предупредив, что будут расстреляны за саботаж, если не исполнят.

М.Д. Бонч-Бруевич (руководитель Высшего военного совета. – Прим. авт. ) должен мне письменно тотчас ответить на это.

Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)»

Впрочем, на этот раз обошлось без расстрелов. 12 августа первые три гидроплана с экипажами были отправлены по железной дороге из Петрограда в Вологду. Через день за ними последовали еще три. Но гидроотряд не оправдал надежд большевистской верхушки. 1 сентября, после прибытия на фронт командир отряда Петр Бабаненко и летчик Александр Серов (сын известного художника Валентина Серова) перелетели на гидросамолете М-9 к белым, на станцию Обозерская. Подразделение тотчас отвели в тыл для проверки и разбирательства. И лишь 1 октября, пополнившись людьми и машинами, отряд вернулся в Котлас. Однако вскоре на Северной Двине начался ледостав и гидросамолеты, взлетавшие только с воды, оказались бесполезны. Так, налетав всего 3,5 часа и не сбросив ни одной бомбы, Беломорский гидроотряд в 1918 году закончил свою деятельность. В Москве о нем больше не вспоминали.

После высадки в Архангельске союзного десанта туда перебазировался дивизион Робинсона и русские летчики, к которым примкнули новые беглецы из Москвы – капитан Н.И. Белоусович и корнет А. Абрамович. Неподалеку от города на огромном военном складе в Бакарице отыскалось 18 «Сопвичей» и два «Ньюпора», которые не успела вывезти или просто не нашла комиссия А.В. Можаева. Некоторые из них, правда, уже успели прийти в негодность.

Студенты Архангельского политехникума, зачисленные в Славяно-Британский легион механиками, сумели отремонтировать 16 машин. Шесть из них принял на вооружение первый авиаотряд белой армии Севера. Этот отряд под командованием Козакова (летчики Модрах, Шебалин, Коссовский, Кропинов и Свешников) 15 августа прибыл на фронтовой аэродром у станции Обозерская, в 123 верстах от Архангельска. Туда же перелетели и английские летчики.

Оба отряда приступили к боевой работе. Поначалу она выражалась лишь в ведении разведки против частей 6-й армии красных, преградившей белогвардейцам путь к центру России. Труднее приходилось англичанам, плохо приспособленным к местным природныим условиям. Дивизион Робинсона терял в авариях одну машину за другой. 11 сентября закончил формирование второй русский авиаотряд, который возглавил капитан Белоусович. В отряде служили летчики Кравец, Толстов, Слюсаренко, Байдак и Туманов.

В сентябре на севере установились два относительно стабильных участка фронта, разделенные между собой сотней верст почти непроходимой тайги. Один, получивший название «железнодорожного», пересекал магистраль Архангельск – Вологда, другой – «двинский» или «речной» – проходил в районе слияния Северной Двины и Ваги. На этот более отдаленный «речной фронт» и отправили отряд Белоусовича. 17 сентября туда же, на аэродром Двинский Березник, перебросили отряд Козакова. Англичане остались «поближе к цивилизации», в Обозерской.

Главной задачей белой авиации на «речном фронте» стала, помимо разведки, борьба с Двинской флотилией красных, насчитывавшей до 40 вооруженных пароходов и барж. В октябре была произведена серия налетов, при которых несколько судов получили повреждения. В налетах одновременно участвовало до 11 самолетов, то есть практически все боеспособные машины. До наступившего в середине октября ледостава немногочисленная белая авиация совместно с береговой артиллерией в значительной мере сковала активность красного флота.

К тому времени в составе 6-й армии действовало уже несколько красных авиаподразделений. Самой надежной считалась Костромская авиагруппа (10 самолетов, в основном – «Фарманов-30» и «Сопвичей»), состоявшая из двух отрядов, почти целиком укомплектованных коммунистами. В конце августа она прибыла на фронтовой аэродром у станции Плесецкая (ныне – город Плесецк).

31 августа летчик 1-го отряда Костромской авиагруппы Лавров с летнабом Малиновским совершил на «Сопвиче» первый боевой вылет. А уже 2 сентября авиагруппа понесла первую потерю. «Фарман-30» летчика Кудрявцева и летнаба Малиновского во время бомбардировки станции Холмогорская попал под пулеметный огонь с земли. Был прострелен винт и радиатор двигателя. На обратном пути вода из радиатора вытекла, и мотор заглох. Кудрявцеву пришлось сажать машину прямо на полотно железной дороги, так как во все стороны насколько хватало глаз простиралась тайга. Рельсы и шпалы – не самая лучшая посадочная площадка: аэроплан был разбит, но экипаж, как говорится, отделался легким испугом.

15 сентября «Сопвич» пилота Лаврова и летнаба Скробука был подбит зенитным огнем над станцией Обозерская. И снова летчику пришлось спланировать на железнодорожные пути. Позднее в «боевом журнале» отряда появилась запись: «К месту падения самолета бежали белогвардейцы с винтовками наперевес. По ним был открыт огонь из пулемета, вследствие чего они залегли в цепь. Захватив пулемет, барограф и три обоймы патрон мы бросились бежать вглубь леса на восток. С наступлением темноты вышли на полотно ж/д в районе 461 версты и дошли до нашего секрета у 458 версты».

1 октября пропал без вести экипаж 2-го отряда авиагруппы, вылетевший на разведку с аэродрома Верхняя Тойма. Вскоре выяснилось, что летчик Даугуль и моторист Бранд решили перелететь к белым, но их «Фарман-30» разбился при посадке на аэродроме Славяно-Британского авиакорпуса. Сопровождавший его на «Ньюпоре» летчик 1-го морского истротряда лейтенант Л.А. Бересневич тоже сел на территории белых. Красные довольно долго считали его пропавшим без вести.

В ноябре 1918-го в связи с изменением организационной структуры РККВФ Костромскую авиагруппу преобразовали в 18-й разведывательный авиаотряд. Его командиром назначили летнаба А.С. Слепяна. На 1 января 1919 года отряд насчитывал два «Сопвича», три «Фармана-30», два одноместных «Ньюпора» и два «Спада-7», которые из-за многочисленных поломок двигателей вскоре были списаны.

На северодвинском участке фронта наиболее активно летали 1-й и 2-й морские истротряды красных (соответственно – пять и три «Ньюпора-24», вооруженных курсовыми пулеметами «Льюис» над верхним крылом). Несмотря на то, что эти отряды считались истребительными, за весь 1918 год они провели только три воздушных боя, причем все три закончились безрезультатно.

13 сентября летчики Н.А. Яковицкий и Б. Пилиповский из 1-го истротряда безуспешно пытались перехватить над штабом 6-й армии белогвардейские «Ньюпор-10» и «Сопвич». Пилиповский докладывал, что стрелял по «Ньюпору» «до истощения пулеметной ленты», но так и не сбил.

24 сентября Кузнецов из 2-го истротряда атаковал вражеский самолет у станции Обозерская: дал сверху из «Льюиса» одну очередь и ушел на свою территорию.

А 12 ноября Яковицкий погнался за «разведчиком неизвестного типа со стационарным мотором и отводными трубами вдоль фюзеляжа» (возможно, это был один из «Де Хэвиллендов»). Однако «англичанин» оказался проворнее «Ньюпора» и без труда ушел от преследования. Морские летчики еще много раз взлетали по тревоге для перехвата вражеских разведчиков и бомбардировщиков, но постоянно это оканчивалось ничем. По возвращении летчик докладывал, что самолета противника обнаружить не удалось или что он быстро скрылся в облаках.

В конце концов, начальство заподозрило авиаторов в трусости. 31 марта 1919-го командующий авиацией Северного фронта Сергеев направил в Управление морской авиации телеграмму об итогах боевой работы морских истребителей в 1918 году. Вот выдержка из этого документа: «...воздушных боев не отмечалось, а наоборот, при появлении неприятеля говорилось „противник не обнаружен". По-видимому, наши морские летчики уклонялись от вступления в бой, тратя бензин. Начавиарму провести расследование». Неизвестно, состоялось ли это расследование. Во всяком случае, под трибунал никого не отдали.

В начале октября 1918-го интервенты и белогвардейцы предприняли наступление на «речном» фронте, оттеснив части 6-й армии к югу. Отряды Козакова и Белоусовича перебазировались на оставленный большевиками аэродром «Сельцо».

20 октября 6-я армия нанесла мощный фланговый удар на «железнодорожном» фронте, отрезав от основных сил английскую пехотную колонну полковника Хэгглтона. На поддержку попавших в беду союзников срочно перебросили отряд Козакова. Не без труда отыскав скрывавшихся в лесах англичан, летчики приземлились в их расположении. О нормальной работе авиации в этих условиях не могло быть и речи. Теснимые со всех сторон английские солдаты и русские летчики укрепились в Сийском женском монастыре. Укрывшись вместе с самолетами за древними каменными стенами, «спешенные» авиаторы две недели отбивали атаки красноармейцев. Когда в позициях красных наметилась брешь, «славяно-британцы» вышли из окружения и почти без потерь пробились к своим. Самолеты, правда, пришлось несколько верст катить вручную, но ни одна машина не попала в руки противника. Козаков за эту операцию был награжден британским офицерским орденом D.S.O. (Distinguished Service Order – «За отличную службу»).

Для стабилизации «железнодорожного» фронта союзное командование перебросило туда почти все наличные силы, оставив на Двине только роту шотландских стрелков и малочисленный польско-американский легион. Воздушная группировка также была значительно ослаблена с уходом отряда Козакова. Воспользовавшись этим, речная флотилия красных подошла к Сельцу и подвергла его ожесточенному артиллерийскому обстрелу. Белым пришлось отступить обратно в Двинский Березник. Туда же вернулись самолеты 2-го авиаотряда, к которым вскоре присоединились «русские» и только что прибывшее из Англии звено «Ариэйтов» (так в России называли двухместный многоцелевой самолет RAF R.E.8). Из этих подразделений был сформирован сводный авиадивизион под командованием английского майора Моллэйра, возобновивший бомбардировки Двинской флотилии.

12 ноября при очередном таком налете «Сопвич» капитана Коссовского был сбит прямым попаданием зенитного снаряда, выпущенного с парохода «Павлин Виноградов». Вот как описывает этот эпизод очевидец с советской стороны Е.И. Татарченко, занимавший тогда пост начальника Авиаотдела Штаба Командующего всеми вооруженными силами Архангельского района:

«Разорвавшийся снаряд окутал весь аппарат, который, вздрогнув, зашатался, как раненая птица... На мгновение наступила жуткая тишина. Стих беспрерывный рокот мотора. Точно по команде смолкла артиллерия. С затаенным дыханием все смотрели, как подбитый самолет накренился, как перешел в „штопор", как у него сначала вывалилась одна стойка, потом другая, как стало отламываться левое крыло...

Совершенно неожиданно, каким-то чудом летчик остался жив. Самолет падал прямо в Двину. Так что летчикам предстояло если не разбиться, то утонуть. Но благодаря сравнительно небольшой высоте и удачному амортизирующему удару правым крылом об воду, летчик отделался легким потрясением и ледяной ванной. Сильным ударом его выкинуло из пилотской кабинки в воду, откуда он через секунду всплыл и был захвачен в плен. Наблюдателю же (корнету Абрамовичу. – Прим. авт. ) не повезло – осколком ему разбило череп».

В марте следующего года комендор зенитного орудия, сбившего белогвардейский аэроплан, балтийский матрос Григорий Скарихин, был награжден по личному приказу Троцкого орденом Красного знамени.

А Коссовского долго допрашивали, но, несмотря на то, что он дал красной разведке немало ценных сведений, «чудесное» спасение закончилось для капитана трагично. «Вытянув» из пленного летчика все, что он знал о белой армии севера и о Славяно-Британском авиакорпусе, его этапировали в Вологду и там расстреляли по приговору местного ревтребунала.

Спустя всего два дня после гибели «Сопвича» винтовочная пуля с земли остановила мотор «Ариэйта» с английским экипажем. Летчик сумел отыскать пригодную для посадки поляну в лесу и благополучно приземлился на территории красных. Больше всего на свете опасаясь плена, англичане бежали сразу, не став, вопреки приказу, сжигать аппарат, чтобы дымом не привлечь погоню. Четыре дня они блуждали по бурелому, прежде чем голодные и обмороженные вышли на позиции союзных войск. Самолет же был найден и отправлен для изучения в Москву. Особый интерес у советских авиаторов вызвала новая портативная радиостанция, стоявшая на английской машине.

Со второй половины ноября из-за сильных морозов в работе Славяно-Британского авиакорпуса наступило временное затишье, продолжавшееся до середины января. Английские пилоты не летали вообще, так как все «Де Хэвилленды» пришли в негодность, а для «Ариэйтов» не было лыж. Русские изредка совершали разведывательные полеты на «Сопвичах», когда столбик термометра не опускался ниже минус 20 градусов.

24 декабря в одном из таких полетов южнее Обозерской трагически погиб капитан Свешников. В воздухе остановился двигатель «Сопвича», садиться пришлось на лес. При посадке самолет разбился и его обломки придавили Свешникова в пилотской кабине. Наблюдатель-англичанин не пострадал, но ему не хватило сил вытащить раненого капитана. Пришлось идти за помощью в ближайшую деревню, до которой было свыше восьми километров. Дойдя до села, летнаб, почти не говоривший по-русски, с большим трудом объяснил крестьянам, что от них требуется. Только через несколько часов он с четырьмя мужиками вернулся к месту аварии, но Свешников был уже мертв.

Ровно через месяц, 24 января, во время разведки над Шенкурском выстрелом с земли был ранен в грудь полковник Козаков. К счастью, пуля прошла вскользь, не задев сердце и легкие. Козаков сумел перелететь линию фронта и благополучно посадить самолет. В марте, едва оправившись от ранения, он вновь приступил к полетам. Несмотря на резкое сокращение числа боевых вылетов, за первые месяцы 1919-го «славяно-британцы» понесли наибольшие потери в людях и технике.

28 января в очередной из ставших уже рутинными разведок от случайной пули с земли погиб летнаб капитана Белоусовича подпоручик Карелин. А 23 февраля, также во время разведки был подбит зенитным огнем «Сопвич», в котором летел поручик Кравец с английским наблюдателем Ноэлем Ньюненом. Кравец не смог дотянуть до своих и совершил посадку на советской территории. Красные сразу бросились на поиски летчиков. Те же, проплутав три дня по лесу, в конце концов наткнулись на заставу красноармейцев. В завязавшейся перестрелке Кравец был убит, а англичанин ранен и захвачен в плен.

В архиве сохранился протокол допроса пленного англичанина, вот его дословное изложение: «Я, подпоручик британской армии (здесь очевидная неточность перевода, так как в английской армии не было звания подпоручика. – Прим. авт. ), до призыва на службу был фкрмером в Канаде, в прошлую войну был ранен, приехал в Россию в начале ноября через Мурманск, в Мурманске меня встретил русский летчик Кравец, с которым я теперь сел к вам. Кравец был человеком заносчивым, про Россию говорить не любил. На Обозерской последнее время было три аппарата: маленький одноместный «гидро» и два «Сопвича». На одном перелетел из-за порчи мотора (в смысле совершил вынужденную посадку. – Прим. авт. ) я – наблюдателем, Кравец – летчиком. Четвертый аппарат на Обозерской разбился три недели назад при посадке на полотно железной дороги. В Селецком три аппарата «Ариэйт», раньше было 7-8, остальные разбились в авариях. В Архангельске два аппарата, готовых к полетам, и три-четыре – в сборке».

Красные, чтя военные традиции, дали знать о судьбе пленного англичанина: в конце марта летчик Суворов сбросил над вражескими позициями письмо Ньюнена к матери. Дальнейшую участь британского летнаба точно установить не удалось. Есть только косвенные данные, что он умер в плену от последствий ранения.

В конце февраля унтер-офицер Кропинов с летнабом поручиком Сахаровым, перелетая из Березника в Обозерскую, из-за тумана сбились с курса и залетели глубоко в тундру. Когда кончился бензин, они сели где-то в районе устья Онеги и, «подкрепившись» спиртом из разбитого компаса, отправились на поиски жилья пешком. Двое суток в страшный мороз авиаторы шли, утопая в снегу и не встречая ни одной живой души. Только на третий день они наткнулись на зимовье самоедов (небольшой северный народ, ныне именуемый ненцами или нгасанами). Радушно встретив неожиданных гостей, «дети тундры» обогрели их и отвезли на оленьих упряжках в ближайшее село.

В начале марта из Англии пришел транспорт с новыми самолетами. Авиакорпус пополнился двумя «Сопвичами полуторастоечными» и двумя истребителями «Сопвич Кэмел». На этом же пароходе прибыл и новый командир Славяно-Британского авиакорпуса, выходец из Южной Африки, полковник Ван дер Спай, сменивший майора Моллэйра.

5 марта он впервые появился на аэродроме Двинский Березник и, несмотря на разыгравшуюся пургу, приказал летчику Кропинову с летнабом мичманом Смирновым немедленно вылететь на разведку. Когда ему возразили, что погода нелетная и экипаж рискует разбиться, он надменно ответил: «Для британских пилотов не существует погоды, для них есть только приказ!» Кропинов пошел на взлет, но на высоте 40 метров мощный порыв ветра опрокинул машину. «Сопвич» скользнул на крыло и врезался в землю. Оба летчика погибли, но полковник, как говорится, не моргнув глазом, скомандовал: «Следующий!» Взлетел капитан Слюсаренко, однако через несколько минут был вынужден вернуться. Тогда Ван дер Спай отправил в полет поручика Байдака, но и тот не смог пробиться сквозь снежный буран и с трудом возвратился через четверть часа. Отчитав пилотов за «неумение летать», полковник покинул аэродром. Так состоялось знакомство с новым командиром.

Впрочем, служба Ван дер Спая в России закончилась довольно скоро. 24 апреля в разведывательном полете вдоль реки Ваги у поселка Шеговары заглох мотор его самолета. Полковнику пришлось садиться на берегу, занятом красными. Летевший с ним в паре Козаков, снизившись, увидел, как двое красноармейцев вытащили гордого британца за шиворот из кабины и куда-то повели, подгоняя прикладами винтовок. Помочь ему Козаков ничем не мог, да, наверное, не очень-то и хотел. Любопытно, что красные так и не смогли воспользоваться трофейным самолетом, поскольку, согласно документу, он был «сожжен от неосторожного обращения с огнем одного из местных жителей».

Ван дер Спай совсем недолго томился в большевистских застенках. Уже в начале мая года его и нескольких других британских военнопленных обменяли при посредничестве датского Красного Креста на попавшего в плен к англичанам видного балтийского комиссара Федора Раскольникова. Полковник больше не появлялся в России, а вот с Раскольниковым мы еще не раз встретимся на страницах книги.

Новым командующим авиацией назначили полковника Грэя, пожилого 55-летнего летчика, ветерана Первой мировой войны, с которым у русских авиаторов быстро наладились хорошие отношения.

Весной в Архангельск поступила крупная партия новых английских самолетов. В общем счете был получен 21 «Де Хэвилленд» DH.9, 12 DH.9a с более мощными моторами, 15 истребителей Сопвич «Снайп», несколько «Ариэйтов» и шесть учебно-тренировочных «Авро-504», предназначенных для так и не приступившей к работе архангельской летной школы. Впоследствии на «Авро» установили турельные пулеметы и отправили на «речной» фронт. Вместе с самолетами прибыли английские летчики. Русским же из новой техники достались четыре «Де Хэвилленда» и три «Снайпа». Появление этих машин позволило снизить нагрузку на уже достаточно изношенные «Сопвичи».

Ввиду того, что численный состав авиакорпуса значительно возрос, была изменена его организационная структура. Авиакорпус (в некоторых документах этого периода встречается также название «Авиационные силы Севера») был разделен на три дивизиона. Первым командовал А.А. Козаков, получивший к тому времени чин майора британских Королевских ВВС, вторым и третьим – англичане, майоры Кэрр и Боумэн. Дивизион Козакова, в свою очередь, делился на два отряда, которые возглавляли капитан Модрах и штабс-капитан Белоусович.

С наступлением весны активизировала свою деятельность советская авиация. К тому времени на «речном» фронте действовали 18-й армейский разведотряд (летчики Дьячков, Ковалев, Кудрявцев, Лавров, Смирнов и Суворов), а также подразделения морской авиации в составе 1-го морского истротряда, Беломорского гидроотряда и 3-го отдельного морского гидроотряда (Камского), объединенных в Северный воздушный дивизион и подчиненных командованию Северодвинской флотилии.

Аэродром 18 отряда располагался у реки Ваги к северу от Шенкурска. Морские истребители базировались на полевом аэродроме у села Пучуга на берегу Северной Двины. Там же стояли баржи-авиатранспорты с ангарами гидросамолетов. Плавучей мастерской, казармой и штабом для них служил пароход «Пугачев».

Интересно, что между армейской и морской авиацией не было никакой связи и взаимодействия. Несмотря на то, что их аэродромы разделяло не более 40 км, сухопутные и морские летчики никогда не проводили совместных операций и зачастую даже не знали, что творится у соседей. Впрочем, примерно такая же картина наблюдалась и у белых.

В конце мая – начале июня белогвардейцы все чаще отмечали разведывательные полеты красных гидропланов над своими позициями. Иногда это сопровождалось сбросом бомб, хотя и не приносивших большого вреда, но вызывавших нервозную реакцию у солдат. К тому же «Ньюпоры» 1-го истротряда неоднократно пытались атаковать «Сопвичи» и «Ариэйты» Славяно-Британского авиакорпуса. Ни один самолет при этом не был сбит, но однажды красным удалось серьезно повредить «Сопвич» поручика Бабаненко.

Также в целом безрезультатно прошло несколько воздушных боев с участием самолетов 18-го разведотряда. Информация о них весьма скудна и противоречива. Например, по советским данным, в начале мая экипаж Суворова – Слепяна на «Сопвиче» сбил пытавшийся их атаковать английский истребитель. Однако, судя по архивным документам, в мае 1919-го ни английские, ни русские части Славяно-Британского авиакорпуса боевых потерь не имели.

19 мая тот же «Сопвич» был поврежден огнем с земли. Уже на подлете к аэродрому заглох двигатель. Летчик попытался сесть на узкую деревенскую улицу, но, не рассчитав, зацепил тележкой шасси за крышу сарая. Самолет разбился, а Суворов и Слепян получили тяжелые увечья.

Не менее трех воздушных боев провел летавший на разрисованном черепами «Ньюпоре-23» красвоенлет Сергей Смирнов. Ему тоже приписывают сбитый английский самолет, но и этот успех не нашел подтверждения. В «Боевом журнале» 18-го разведотряда более-менее подробно описан бой, произошедший 31 мая. Смирнов на высоте 3200 м атаковал «двухместный аппарат неустановленного типа», но сам попал под огонь воздушного стрелка. Несколько пуль пробили цилиндры двигателя и повредили пулемет. Пришлось возвращаться. На посадке «Ньюпор» скапотировал – и Смирнов с сильными ушибами и ссадинами попал в госпиталь. Впрочем, уже через несколько дней подлечившийся летчик и отремонтированный самолет вернулись в строй.

При отсутствии реальных достижений, их приходилось выдумывать. Советская пропаганда сделала из Смирнова, не одержавшего ни одной воздушной победы, выдающегося аса-истребителя. С чьей-то подачи возникла легенда, что белогвардейцы, которые на самом деле и слыхом не слыхивали ни о каком Смирнове, панически боялись этого летчика и даже прозвали его «красным дьяволом». За «неоднократные подвиги» (непонятно, правда, какие именно) Смирнов был награжден орденом Красного знамени. Такой же награды удостоились и Суворов со Слепяном.

Еще одну воздушную победу засчитали 6 мая летчику П.А. Пентко из 2-го разведотряда, который с апреля 1919 г. воевал на «железнодорожном» фронте. Правда, сам Пентко не был уверен в том, что ему удалось сбить вражеский аэроплан. Вот выдержка из его послеполетного доклада: «Около 462 версты встретил неприятельский самолет (бимоноплан защитного цвета с белыми кругами), обстрелял его (выпустил, не метясь, 20 патронов), после чего он пошел спиралью вниз. По пути на ст. Обозерская его больше не видел ни в воздухе, ни на аэродроме, где я различил 4 палатки и 1 сарайчик. Бомбы сбросил перед боем около 464 версты».

Несмотря на столь осторожный доклад, в котором нет прямых утверждений об уничтожении вражеского самолета, начальство решило, что Пентко его все-таки сбил. И через год был издан приказ Реввоенсовета № 208 о награждении летчика орденом Красного знамени. В приказе, в частности, говорилось: «... за то, что при своем налете на тыл противника 6 мая 1919 г., несмотря на сильный обстрел артиллерийским и ружейным огнем, он смело вступил в бой с неприятельским аппаратом и, благодаря исключительному мужеству и хладнокровию, сбил его. При неоднократных налетах противника тов. Пентко первым поднимался на встречу неприятельским самолетам, показывая пример неустрашимости своим сотрудникам, и всегда обращал врага в бегство».

Можно предположить, что советский летчик атаковал «Сопвич полуторастоечный» поручика Бабаненко, который получил повреждения и совершил вынужденную посадку, не долетев до своего аэродрома. В отличие от «Де Хэвиллендов», «Ариэйтов» и «Кэмелов», на «Сопвичи полуторастоечные» и «Ньюпоры», принадлежавшие Славяно-британскому авиакорпусу, были нанесены не английские, а российские «кокарды» с большим центральным белым полем и относительно узкой красно-синей окантовкой. На расстоянии их вполне можно было принять за белые круги.

Кстати, бывший штабс-капитан Пентко в годы Первой мировой войны служил летнабом в 1-й боевой авиагруппе под командованием А.А. Козакова и неоднократно участвовал в воздушных боях с немецкими аэропланами. Встав на сторону красных, он обучился управлять самолетом, стал летчиком-истребителем и воевал на Северном фронте против своего бывшего командира. Увы, эта история была типичной для российских авиаторов той эпохи.

Помимо авиационных частей, в состав ВВС 6-й армии с ноября 1918 года входил 15-й воздухоплавательный отряд, приданный 18-й стрелковой дивизии и осуществлявший со своего аэростата типа «Парсеваль» корректировку огня советской артиллерии у станции Плесецкая.

В апреле 1919-го английский самолет попытался разбомбить стоянку воздухотряда, но безуспешно: сам баллон и его лебедка получили лишь небольшие повреждения от осколков. 3-го июня другой двухместный самолет вновь атаковал висящий на тросе аэростат. В этот раз экипаж сделал ставку на пулеметный огонь и разрывные пули. По словам очевидцев, летчик, накренив машину, описывал круги вокруг аэростата, а летнаб обстреливал его из турельной спарки «Льюисов», выпустив восемь или девять длинных очередей. С земли по самолету бил зенитный пулемет, но англичанину было гораздо легче поразить огромную и неподвижную «тушу» «Парсеваля». В баллон попало 89 пуль, из них семь разрывных, проделавших в оболочке большие рваные дыры. Расстреляв боекомплект, самолет улетел.

В результате этой атаки аэростат пришлось списать как негодный к восстановлению. Кроме того, наблюдатель и телефонист, находившиеся в гондоле, получили ранения, а один из солдат наземной команды погиб от шальной пули. Поскольку запасных оболочек в 15-м воздухотряде не было, его пришлось отвести в тыл. На фронт он вернулся только в сентябре и еще примерно месяц вел боевую работу в районе Петрозаводска.

В середине июня, в связи с запланированным наступлением на «речном» фронте, «славяно-британцы» решили одним ударом нейтрализовать советские авиасилы в этом районе. Поскольку наибольшее беспокойство белой армии доставляла морская авиация красных, для атаки был выбран аэродром Пучуга. В этой связи полковник Козаков разработал план, который по своей дерзости граничил с авантюрой. Не очень-то надеясь на точность бомбометания, он предложил осуществить под прикрытием истребителей посадку трех «Сопвичей» прямо на советском аэродроме! Их экипажи должны были подбежать к палаткам-ангарам и поджечь их с помощью факелов и канистр с бензином. После взлета «Сопвичей» «Де Хэвиллендам» надлежало сбросить на ВПП и уцелевшие аэродромные постройки 250-фунтовые бомбы.

Несмотря на высокий риск, предложение нашло поддержку и русских, и английских летчиков. Налет был назначен на вечер 17 июня. Для участия в нем выделили все наличные силы – 13 машин, однако сразу после взлета из-за неполадок в моторах пришлось садиться «Ньюпору» лейтенанта Бересневича и «Снайпу» английского пилота Найта. Для воздушного прикрытия диверсионной команды остался единственный «Снайп» майора Кэрра. Это превысило все допустимые пределы риска и вынудило на ходу менять план операции. Вместо посадки на летном поле «Сопвичи» начали кружить над ангарами, обстреливая их зажигательными пулями. Несколько «Де Хэвиллендов» сбросили бомбы на аэродром, другие ушли бомбить гидроавиатранспорты. Но, как и предполагал Козаков, ни одна бомба точно в цель не попала.

Тем не менее с воздуха было видно, как от зажигательных пуль вспыхнул стоявший на полосе «Ньюпор» и взорвались сложенные на краю аэродрома бочки с горючим. Кроме того, в изрешеченных пулями и осколками бомб палатках были выведены из строя еще один «Ньюпор» и «Спад», а на плавучем ангаре – серьезно повреждены два гидроплана М-20. При налете погибли два человека и шестеро получили ранения.

На следующий день 1-й истротряд, оставшийся без самолетов, был отведен в тыл на переформирование. Таким образом, первую и едва ли не единственную в Гражданской войне операцию по завоеванию господства в воздухе можно считать успешной. Показательно, что командир Двинской флотилии красных В.Н. Варваци в отчете о боях за июнь называет бомбардировку Пучуги «разгромом нашей авиации» и больше того – «превозвестником грядущих неудач и поражений».

А поражения действительно не заставили себя ждать. Уже 19 июня «славяно-британцы», окрыленные успехом, предприняли мощный налет на корабли Двинской флотилии. В 20 часов пятерка «Де Хэвилендов» атаковала вооруженные пароходы, буксиры и баржи у острова Селец. 250-фунтовая бомба попала в «Плавбатарею №5» – крупную речную баржу с установленными на ней двумя корабельными шестидюймовыми пушками. Чтобы избежать затопления, «плавбатарею» с развороченным бортом пришлось срочно отбуксировать к берегу, где она села на грунт. На следующий день состоялся повторный налет, поддержанный артиллерией английских канонерок.

Одновременно по берегам Двины перешли в наступление наземные силы Славяно-Британского легиона и части английских войск. В результате комбинированного удара красные были сбиты с позиций и отошли на 10-15 км. к югу. При этом вооруженный пароход «Коммунист» получил шесть надводных пробоин от мелких 20-фунтовых бомб, но остался на плаву. Менее серьезные повреждения достались четырем большим и пяти малым буксирам из состава красной флотилии. Еще четыре вооруженных парохода были подбиты артиллерийским огнем. Флотилия потеряла 10 человек убитыми и 23 ранеными. Развитию успеха белых войск помешали выставленные на Двине и Ваге заграждения из плавучих мин.

К концу июня фронт стабилизировался в районе деревень Слуда и Сельменга. Но уже 6 июля в одном из полков русской Северной армии, сформированном англичанами из пленных красноармейцев, вспыхнул мятеж. Восставшие перебили своих офицеров и частью разбежались, частью перешли к противнику. Воспользовавшись этим, отряды Красной Армии нанесли контрудар и оттеснили интервентов на исходные позиции.

Между тем завершение Первой мировой войны, наметившееся поражение колчаковской армии и отсутствие решающих успехов на Севере все больше склоняло власти западных стран к прекращению вооруженной интервенции в России. В июне Архангельск покинули американцы. А в июле парламент Великобритании по требованию пришедшей к власти на выборах партии лейбористов также принял решение о выводе войск с российской территории.

Для белогвардейцев это решение прозвучало как похоронный марш. Всем было ясно, что без поддержки союзников долго удерживать фронт не удастся. Это понимали и английские военные, вынужденные подчиниться приказу.

Чтобы прикрыть отвод своих частей и хоть немного облегчить положение остающейся на позициях белой армии, англичане решили провести «под занавес» крупномасштабную наступательную операцию. Авиации в ней отводилась заметная роль. Все самолеты Славяно-Британского авиакорпуса были сосредоточены на аэродроме Кургомень в 10 километрах от линии фронта. Одновременно с началом артподготовки они появились над окопами красных, забрасывая их осколочными бомбами и обстреливая из пулеметов.

Отчаянно смело действовал полковник Козаков. Даже видавшие виды английские летчики были удивлены тем, как он на своем истребителе, не обращая внимания на плотный ружейно-пулеметный огонь, с высоты 10 – 20 метров расстреливал большевистские окопы. Раз за разом он проносился буквально по головам неприятеля, как будто играя со смертью. В конце концов, красноармейцы не выдержали и обратились в бегство... прямо на пулеметы скрытно зашедших им в тыл белогвардейцев.

Разгром был полный. На брошенных красными укрепленных позициях осталось свыше сотни трупов, более 500 человек сдалось в плен. Даже штаб 6-й армии с трудом избежал этой участи, едва успев скрыться в лесу. Снова, как и год назад, возникла ситуация, когда перед белогвардейским фронтом на многие десятки километров оказалась пустота. Можно было беспрепятственно развивать наступление, но англичане, посчитав свою задачу выполненной, начали отход. Малочисленные белые части продвинулись вдоль берегов Двины к югу, вновь заняв деревню Сельцо, оставленную ими еще в ноябре 1918-го, и село Пучуга с бывшим аэродромом красных.

После этого в боях вновь наступило затишье. Бело-английская авиация снова переключилась на действия по кораблям Двинской флотилии. 21 июля в одном из таких налетов был сбит зенитным огнем истребитель британского пилота Найта.

Наиболее драматичной для англичан датой стало 10 августа. Ранним утром этого дня на бомбардировку советских судов вылетели одновременно девять «Де Хэвиллендов»: семь DH.9 и два DH.9a. Сразу после их отлета аэродром накрыл густой туман. Чтобы обозначить полосу пришлось зажечь костры. Через несколько часов вернулись только пять экипажей. Они рассказали, что в воздухе летчики сразу потеряли друг друга, и о судьбе остальных никто не знает. А у самолетов уже должно было кончиться горючее. Затем на аэродром стали поступать известия, что один «Де Хэвилленд» сел на вынужденную под Холмогорами, другой – в Пинеге, третий – на песчаном берегу Двины. Лишь о судьбе четвертого самолета долгое время ничего не было известно. Только через год вернувшийся из советского плена летнаб этой машины Бэгг рассказал, что она, заблудившись, села на территории красных. Пилот Д'Арси-Леви, увидев свою ошибку, пытался завести мотор, но подбежавшие красноармейцы закололи его штыками. Бэгга вытащили из кабины и отвели в штаб, а затем – отправили в Москву.

В конце июля капитан Модрах получил от полковника Борейко, занимавшего пост начальника Управления Воздушного флота Сибирской армии, предложение возглавить Полевое управление авиации этой армии. Модрах ответил согласием. 1 августа он вместе с капитаном Белоусовичем уехал с фронта в Архангельск, чтобы оттуда, с экспедицией известного полярника Вилькицкого по Северному Ледовитому океану добраться до устья Енисея. Полковник Козаков решил проводить своих боевых товарищей и одновременно опробовать только что отремонтированный «Снайп».

Разбежавшись по полосе, самолет Козакова круто пошел вверх, на мгновение завис почти вертикально, затем вдруг опрокинулся и с работающим на полном газу мотором отвесно врезался в землю. Через несколько минут пилот скончался на месте аварии.

О причине гибели лучшего летчика царской России до сих пор идут споры. Есть версия, что при крутом наборе высоты у «Снайпа» внезапно «сдал» двигатель. Но это опровергают многочисленные свидетели, которые не услышали остановки или падения оборотов мотора. К тому же столь опытный летчик не должен был сразу после отрыва так резко задирать нос своей машины. Это считается грубой и опасной ошибкой, непростительной даже для начинающих пилотов.

По другой гипотезе Козаков, не до конца оправившийся от ранения и истощенный непрерывной боевой работой, просто потерял сознание в воздухе. Наконец, нельзя исключить вероятность того, что полковник, предвидя неизбежность гибели белой армии, в состоянии аффекта решил свести счеты с жизнью.

Смерть Козакова тяжело подействовала на летчиков Славяно-Британского авиакорпуса. Тем не менее, интенсивная боевая деятельность продолжалась до 18 августа, когда настал период затяжных дождей и туманов. Вместо погибшего Козакова командиром 1-го дивизиона назначили полковника Шебалина.

Действия белой авиации в этот период весьма красноречиво описаны в оперативных сводках штаба Северодвинской флотилии красных:

«10 августа в 11-13 часов, несмотря на сильный дождь и ветер, неприятельские самолеты, держась на незначительной высоте, делали беспрерывные налеты на суда и батареи нашей флотилии, сбросив большое количество бомб».

«За день 13-го и ночь 14-го августа самолеты противника делали непрерывные налеты на нашу флотилию, забрасывая ее громадным количеством оскольчатых и зажигательных бомб».

Командующий Морскими силами Республики Е.А. Беренс в рапорте от 19 августа 1919 г. на имя главнокомандующего Вооруженными силами РСФСР С.А. Каменева писал, что белогвардейская авиация на Архангельском фронте обладает безраздельным господством в воздухе, благодаря чему «решает исход боев нашей флотилии с флотилией противника, наносит серьезный ущерб и выводит из строя людей». В этой связи Каменев просил выделить для фронта не менее четырех истребителей «Спад» и двух разведчиков «Сопвич» (в тексте – «Соперн»).

Интересно, что в день отправки рапорта, 19 августа, произошел очередной групповой перелет красных летчиков на сторону противника. Морлеты Знаменский (Начальник Северного воздушного дивизиона) и Матвей на гидроплане М-20, а также морлет Яковицкий (Начальник 1-го морского истротряда) и механик Лаптев на «Ньюпоре-10» вылетели утром на разведку и не вернулись. В Российском Государственном военном архиве сохранилось «Дело о перелете к белым Знаменского, Яковицкого, Лаптева и Матвея», подписанное председателем Северодвинского реввоентрибунала Розовским. В нем содержится не только постановление о немедленном расстреле «злостных перебежчиков» в случае их задержания, но и требование о заключении в концлагерь всех членов их семей (приводятся адреса).

28 августа 2-й разведотряд чуть не лишился одного из своих «Фарманов». Увлекшись бомбометанием, летчик Макаров с наблюдателем Коротневым не заметили, как сзади их атаковал вражеский истребитель. Поспешно сбросив остававшиеся бомбы, «Фарман» стал резко снижаться и с трудом оторвался от противника. Сопровождавший его на «Ньюпоре» летчик Пентко не успел прийти на помощь своему подопечному.

5-го сентября над станцией Емца «Ньюпор-17» Пентко был атакован «Снайпом» (в отчете пилота назван «Виккерсом»). Противник дал очередь трассирующих пуль, пробив в нескольких местах фюзеляж и прострелив каску летчика. Можно сказать, что бывший штабс-капитан чудом остался жив.

В начале осени дивизионы Славяно-Британского авиакорпуса покинули фронтовые аэродромы. Англичане готовились к эвакуации. Русским пилотам было предложено либо оставаться и продолжать защищать Архангельский край, либо переправляться на юг России, в армию генерала Деникина, чье положение тогда казалось довольно прочным. Большинство выбрало второй вариант и 4 сентября пароход с русскими летчиками отчалил от архангельской пристани. Ровно через месяц он бросил якорь в Новороссийске.

ДАЛЕЕ

Английская гидроавиация в Гражданской войне на Севере России




Категория: Книги о войне на Севере | Добавил: admin (27.06.2013)
Просмотров: 12694 | Рейтинг: 0.0/0



Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]