Главная » 2013 » Февраль » 24 » Воспоминания Алексея Германа о своем детстве в Архангельске
11:22
Воспоминания Алексея Германа о своем детстве в Архангельске

21 января в Петербурге, в Военно-Морской академии скончался известный кинорежиссер Алексей Герман, жизнь которого, точнее, детские годы были связаны с Архангельском, где во время войны его семья жила в эвакуации и где его отец - Юрий Герман - написал исторический роман "Россия молодая".

Понятно, что об этом периоде жизни лучше самого Алексея Германа рассказать бы никто не смог. В этой связи ниже привожу отрывки из опубликованного восемь лет назад - 7 апреля 2005 года - интервью, которое дал режиссёр журналисту газеты "Правда Севера" Сергею Доморощенову:

- Алексей Юрьевич, скажите, пожалуйста, Архангельск для вас - это что?

- Хотя я родился в июле 1938 года, Архангельск, который звали во время войны "Доска, треска, тоска", хорошо помню.

Отец мой, автор "Наших знакомых", сценарист фильма "Семеро смелых", был большой человек, награжденный перед войной орденом Трудового Красного Знамени. Питерские мальчишки бегали на него смотреть, когда он выходил из дома с орденом. Он участвовал в пирушках Сталина... Его знали, любили. Поэтому в Архангельске мы жили в гостинице "Интурист", у нас был свой номеришко. Питались скудно, но если сравнивать с тем, как жила остальная Россия, то, что называется, пожаловаться никак не могу, а могу только постыдиться.

"Интурист" был набит иностранцами, так называемыми потопленцами: теми, кто шел в конвоях, их суда топили немецкие подводные лодки, эти моряки ни за какие деньги не собирались возвращаться домой через Норвегию, - ждали, когда их отправят через Владивосток. Это были самые немыслимые люди разных национальностей (вплоть до диковатого вида малайцев), они ходили на высоких каблуках, с гитарами, и все спекулировали. Наши смотрели на них сквозь пальцы - только бы убрались.

Гостиница, где жила семья Германов

Очень интересно вели себя американские офицеры, которые, возможно, геройски проявляли себя в бою. Но было забавно видеть в открытую дверь номера: два мешка, стол, стакан и американец, в военной форме, продает крупу, сахар. Чуть-чуть дешевле, чем на базаре.

Должен вам сказать к стыду своему, что я содействовал - в миллиметровых дозах - распространению русского мата. У меня был товарищ, Вовка Масленников (мне пять лет, он постарше), сын директора "Интуриста". Мы с ним за подношение в виде, например, жевательной резинки учили в уборной американских матросов ругаться по-нашему. Они очень хотели научиться...

Помню наших солдатиков в обмотках, маршировавших по Архангельску... Мне необходимо ощущение собственного присутствия в том времени, о котором рассказываю в фильме. В одном из эпизодов "Двадцати дней без войны" (там, где Лопатин целуется с Ниной Ивановной) по темной улице уходят вдаль солдаты в обмотках; замыкающие колонну несут фонарь со свечой и зачехленные барабаны. Так вошло в картину одно из моих северных воспоминаний...

Помню страшные бомбежки. Не забыл, как сел в запряженную в телегу лошадь, она взяла и пошла, и я проехал весь Архангельск. Я рыдал, прохожие смеялись, нашли меня где-то на окраине.

Один из знакомых отца, летчик, повел меня в кино, сказал к моему удивлению: "Назови меня папой. Если можешь". Я кожей ощутил жуткую тоску этого человека, желание тепла, дома...

Папа работал в ТАСС и Совинформбюро, был плавающим корреспондентом. Плавал на знаменитом эсминце "Гремящий", у него были боевые ордена. Он приходил на три дня в Архангельск, отписывался и снова уходил. Он чаевничал, очень близко дружил с Гуриным - легендой военно-морских сил всей страны, капитаном этого корабля, Героем Советского Союза.

Помню, как меня в первый раз привели на "Гремящий". Гурин приказал молоденькому старшине показать мне корабль. Поэтому гид говорил со мной на "вы". Он показывал мне орудия, дальномеры. Потом с подозрением посмотрел на меня и спросил: "А до скольки вы считать умеете, товарищ?.."

Почти на всех военных кораблях держали собак, кошек, - чтоб не так одиноко было людям. На "Гремящем" жил заяц, Пампушка его звали.

Из "Интуриста" нас перевели на Кузнечиху. Однажды в бомбежку я оказался один дома... Архангельск был городом, в котором при бомбежках горели мостовые. Пылали дома, мостовые; небо - совершенно красное... Прибежала мама, мне стало спокойнее...

В 1974 году я приезжал в Архангельск, тогда "Интурист" еще работал. Там со мной случилась истерика. Я так хотел найти номер, где мы жили, что заразил своим желанием всех коридорных, они бегали со мной ночью по гостинице, и мы нашли тот номер...

Отец всегда знал, что настоящая Россия начинается с Архангельска, с поморов, которые говорили: "Мы богатьбе не кланяемся". То есть даже богу они не кланялись. Вот такие были гордые... Отец очень любил поморов. Они - вообще какая-то другая порода людей...

- В одном из интервью вы сказали, что если бы не жена, то уехали бы в Америку. Алексей Юрьевич, в самом деле могли бы уехать?

Предлагали, но, как видите, не уехал. Никуда не поеду. В России помру. Все. Меня ждут в павильоне. Не забудьте передать большой привет коренным жителям Архангельска. Я думаю, что ваши и мурманские места - лучшая часть России".

P.S. Как видите, свое слово Алексей Юрьевич сдержал - умер в России...

Категория: Публикации | Добавил: admin|Источник | Рейтинг: 0.0/0
Просмотров: 1913 | Теги: Биография, Архангельск советский

[30.12.2013]«Камаз» загорелся из-за неисправности магнитолы
[30.12.2013]Березничанина будут судить за применение насилия к полицейскому
[27.12.2013]Победители конкурса на лучшее новогоднее оформление
[26.12.2013]Ситуацию с ледовыми переправами обсудили в областном правительстве
[26.12.2013]В озёрах Виноградовского района будут выращивать рыбу



Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]