Главная » Краеведение » История в лицах

Проспект Павлина Виноградова

Бражнин И.Я. Недавние были. Предисловие Евгения Коковина. Художник А.М.Колчанов. – Архангельск: Северо-Западное книжное издательство, 1972

Илья Яковлевич Бражнин, автор широко известных книг «Моё поколение», «Друзья встречаются», «Сумка волшебника» и ряда других, своим творчеством прочно связан с Севером, с Архангельском, где прошли его детские и юношеские годы.

В своей книге И. Бражнин с теплотой и лиричностью рисует картины старого Архангельска, рассказывает о проводах архангелогородцами экспедиции Георгия Седова к Северному полюсу, о выставке картин ненецкого художника Тыко Вылко, о встречах со Степаном Писаховым и Борисом Шергиным, о жизни литературного Архангельска той поры и многих других «недавних былях», не утративших своего интереса и в наши дни




ПРОСПЕКТ ПАВЛИНА ВИНОГРАДОВА

После поездки вместе с Поскакухиным на остров Мудьюг я вернулся в Архангельск, разыскал ещё кое-кого из бывших мудьюгских каторжан, поработал в архангельском истпарте и в областном архиве. В поисках документов, относящихся к гражданской войне на Севере, много помогли мне заведующий истпартом М. Порогов и работник архива В. Ферин.

После Архангельска и Мудьюга спустя некоторое время я съездил в Мурманск и в Кандалакшу, где также покопался в архивах. Самой ценной из архивных находок в Мурманске был дневник матёрого белогвардейца, одного из вдохновителей интервенции капитана Веселаго. Разыскались Кандалакшские партизаны Иван Аопинцев и Герасим Пельтихин. Ещё до сего дня сохранилась у меня стенограмма беседы со знаменитым мурманским партизаном Иваном Поспеловым, которого всё в этом крае знали под кличкой Ваньки Каина.

В результате этих очень хлопотливых и очень плодотворных поездок, в результате розысков и встреч со многими участниками событий, которые мне предстояло описывать, я составил себе довольно ясное представление о делах и днях Северного фронта гражданской войны в России, его событиях, о людях тех дней, о их трудной жизни и ещё более трудной борьбе.

И вышло как-то само собой, что в процессе вживания в материал гражданской войны я всё больше и больше прилеплялся душой к её героям, и особенно к Павлину Виноградову.

Материал, который ложится на душу, потом покорно и по-доброму ложится и под перо.

Так было и с Павлином Виноградовым. Покорив меня, он, естественно, вслед за тем завладел и многими страницами моего романа «Друзья встречаются».

Чем же покорил меня Павлин Виноградов и заставил горячо и увлечённо писать о себе? Какими человеческими качествами? Какими чертами своего характера? Ответить на этот вопрос не так-то просто, потому что черт этих и качеств в моём герое великое множество. Невозможно всё так вот сразу выпалить. Лучше сделаем вот что.

Весь Павлин Виноградов лучшими своими чертами отлился в боевых действиях, которые вёл он против интервентов и белогвардейцев на Северной Двине в августе и начале сентября 1918 года. В этот труднейший и напряжённейший месяц Павлин распрямился во весь свой богатырский рост и стал истинным героем. Давайте поэтому проследим хотя бы бегло, что сделано им за этот последний месяц жизни, и, я полагаю, этого одного уже будет достаточно для того, чтобы представить себе воочию, каков был Павлин Виноградов.

В ночь на второе августа 1918 года губисполком и другие советские учреждения ушли из Архангельска вверх по реке, так как к городу приближались военные корабли англо-американо-французских интервентов. В эвакуационном караване было шестьдесят речных пароходов.

Третьего августа днём эвакуационный караван, во главе со «Св. Савватием», на котором ехал губисполком, прошел Двинской Березник, отстоящий от Архангельска на триста километров, и пошёл дальше на Котлас.

Поздно вечером появился в Березнике Павлин Виноградов. Но пароход, на котором он причалил к березниковской пристани, пришел не снизу, а сверху, не от Архангельска, а с противоположной стороны – от Шенкурска.

Как попал Виноградов в Шенкурск и что он там делал? Несколько дней тому назад, то есть в конце июля, он, захватив с собой два десятка красноармейцев, кинулся из Архангельска в Шенкурск на подавление мятежа, поднятого шенкурскими кулаками, возглавляемыми Ракитиным.

Почему именно Виноградов помчался в Шенкурск воевать с кулаками? Он не был ни военкомом, ни членом штаба Беломорского военного округа, не числился членом Совета обороны, вообще никаких военных должностей не занимал и даже военного звания не имел.

Почему же всё-таки именно он кинулся в Шенкурск на подавление кулацкого мятежа, причём с силами до чрезвычайности малыми?

Да просто потому, что он был Павлином Виноградовым. Он всегда был там, где каша заваривалась всего круче, где было в данный момент всего трудней и горячей, где революции и Советской власти угрожала опасность.

Подавив шенкурское восстание и появившись третьего августа уже к ночи в Березнике, Виноградов узнал, что здесь никого нет, кроме небольшого отряда в двадцать пять человек.

Поднявшись в гору на телеграф и узнав от руководившего отрядом члена губисполкома Е. Шишигина о том, что эвакуационный караван судов во главе с губисполкомовским «Святым Савватием» пошел к Котласу, возмущённый Павлин Виноградов передал по телеграфу, как заместитель председателя губисполкома, приказ флотилии вернуться в Тулгас, расположенный недалеко от Березника. Сам же Виноградов отправился на своём пароходе в разведку в сторону Архангельска, чтобы выяснить, нет ли уже на реке неприятеля.

Эту разведку, в сущности говоря, и следует считать началом военных действий на Северной Двине.

Вернувшись из разведки и узнав, что попытки разыскать на реке губисполкомовский и другие пароходы не увенчались успехом, Павлин Виноградов тотчас отправляется вдогонку за ними в Котлас.

Пятого августа Павлин Виноградов примчался в Котлас, но и здесь не нашел губисполкома, проехавшего для сдачи банковских ценностей и эвакуированных учреждений в Великий Устюг.

Виноградов тотчас устремляется в Великий Устюг, чтобы вернуть губисполком. Шестого августа он уже там. На срочном заседании губисполкома он критикует порядок эвакуации, настаивает на возвращении губисполкома в Котлас и немедленной организации боевых отрядов из добровольцев.

В ночь на седьмое августа, вернувшись из Устюга в Котлас, Виноградов временно принимает на себя командование Котласским районом. Почему он это сделал? Да опять же потому, что он Павлин Виноградов. Он был решителен, храбр, умён. Он видел, что в довольно бестолковой, сумятице эвакуации теряется дорогое время, упустив которое, быть может, уже невозможно будет наверстать его позже. Он знал: глава большевиков, секретарь архангельской партийной организации Ян Тимме – на излечении где-то в центре России; председатель губисполкома С. Попов и председатель Совета обороны И. Вахрамеев – в Вологде, куда выехали для совещаний с вологжанами ещё до прихода интервентов. Между тем, нужны были немедленные, быстрые, решительные действия, нужно было немедленно и быстро организовать эти действия. Нужно было возглавить борьбу с интервентами. Нужна была революционная инициатива. Он – заместитель председателя губисполкома. Он сейчас на месте, все нити в его руках. Должна быть в его руках и организующая отпор интервентам власть. Он, правда, беспартийный, но это не имеет сейчас решающего значения. Он всегда был с большевиками, всегда голосовал за их резолюции в Совете и губисполкоме. Он всегда был солдатом революции – и тогда, когда попал в Александровский централ, где ему выбили зубы, и тогда, когда, призванный в солдаты, публично на плацу перед всем полком отказался присягать царю. И сейчас – он, верный солдат революции, идёт воевать за неё. Именем этой революции и верный долгу революционной совести, революционной инициативы, он временно берёт на себя ответственность за боевые действия против интервентов и белогвардейцев на данном участке в данный момент.

В тот же день седьмого августа Виноградов организует боевые отряды и вооружает речные пароходы, превращая их в боевые суда. Первый отряд, который Павлин Виноградов на буксире «Могучий» отправляет навстречу врагу вниз по реке, состоит из тридцати восьми чекистов во главе с зампредом губчека Георгием Линдеманом.

На следующий день, то есть восьмого августа, вслед Линдеману Виноградов отправил на «Мурмане» вниз по Двине отряд, составленный из членов губисполкома. В тот же день он отправляет по Северной Двине ещё два отряда рабочих и моряков.

Десятого августа, доведя количество бойцов в сформированных отрядах до трёх сотен, Павлин Виноградов во главе небольшого отряда на двух пароходах «Светлана» и «Любимец» сам выходит на театр военных действий. Не прошло ещё и недели, как он появился на Двине, а вокруг него уже бьёт поднятая им высокая волна патриотического добровольческого движения, поднимающая на борьбу с интервентами сотни северодвинцев, архангелогородцев, шенкурян, березниковцев.

Вот как описывает в недавно опубликованных воспоминаниях (журнал «Север» № 2 за 1970 г.) эти бурные дни в Котласе старый большевик А. Медведев, который, будучи назначен командующим войсками Котласского района, отправился к месту службы: «Котлас готовился к обороне. Помню, выйдя на котласскую пристань, мы стали свидетелями кипучей работы речников. Люди тащили на палубы пароходов мешки с песком, железные листы, ящики с боеприпасами, вкатывали пулеметы, орудия. Там и тут стучали молотки. Работали днём и ночью. В эти дни рождалась Северодвинская речная военная флотилия, коей суждено было вписать замечательную страницу в историю борьбы с интервентами на Севере. Организатором флотилии был 28-летний Павлин Фёдорович Виноградов – зампредседателя Архангельского губисполкома. Он, воодушевлял людей, руководил переоборудованием и вооружением первых судов. Флотилия составлялась из транспортных и пассажирских судов, уведённых речниками из Архангельска буквально из-под огня вражеских крейсеров и гидропланов.

Военная флотилия была создана в считанные дни. В связи с проводами её на фронт на пристани состоялся короткий митинг. Представители партийных и советских организаций, предприятий и учреждений напутствовали воинов. Ответную речь произнес П.Ф. Виноградов, ставший главой флотилии и одновременно моим заместителем. Он заверил трудящихся Севера в том, что созданная их руками флотилия достойно проявит себя в боях с врагом.

– Отныне мирные речники, перевозившие лес и другие грузы, становятся военными, – говорил он. – Мы не посрамим красных знамён, реющих на наших кораблях, отомстим интервентам за их злодейское нападение на страну Советов!»

Слова Павлина Виноградова не остались втуне. Он действительно не посрамил красных знамён, реющих на судах Северодвинской флотилии. Теперь, когда был официально назначен командующий Котласским районом и у Виноградова были развязаны руки, он ринулся вниз по реке навстречу врагу, который, как стало известно, уже дошёл до Двинского Березника и там устроил с пятью своими кораблями базу.

Туда и устремился неукротимый Павлин, чтобы сойтись, наконец, с врагом грудь с грудью и дать ему бой.

На полпути от Котласа к Березнику Павлин Виноградов встречает пароходы «Вельск» и «Учредитель» с отрядами моряков, которые, отступая, шли назад к Котласу. Виноградов повернул их и увлёк за собой навстречу врагу. Не доходя полсотни километров до Березника, он встретил отряды Линдемана на «Могучем» и «Мурмане» и тоже задержал их. Он привёз с собой на «Светлане» из Котласа орудия и пулемёты. Сцепив все суда на середине реки, Виноградов установил на них орудия и пулемёты, превращая, таким образом, мирные речные буксиры в грозные боевые суда. Что они грозны, он доказал врагу день спустя, когда дал у Березника первый бой интервентам и белогвардейцами.

Этот бой одиннадцатого августа 1918 года трех судов Павлина Виноградова – «Мурман», «Могучий» и «Любимец» – против пяти кораблей белоинтервентов очень подробно и в полном соответствии с действительными фактами описан мной в романе «Друзья встречаются».

В этом бою невоенный Павлин Виноградов проявил блестящие способности военачальника и исключительную храбрость. Во время этого беспримерного ночного боя, длившегося два часа десять минут, Павлин Виноградов не покидал своего командного мостика на «Мурмане», который шёл флагманом крохотного отряда. Очки Виноградова и жестяной рупор, с которым он не расставался; поблёскивали при вспышках выстрелов, словно не орудия, а они стреляли по врагу. А, пожалуй, почти так оно и было, ибо орудия повиновались тем, кто повиновался громким хрипловатым командам, раздававшимся с капитанского мостика флагмана. Стоявший рядом с Павлином Василий Виноградов, секретарь Архангельского горкома партии, был убит, капитан «Мурмана» ранен. Но Павлин Фёдорович остался невредим. А, между тем, «Мурман» был в ходе всего боя впереди маленькой флотилии, и на нём временами сосредоточивался огонь орудий, пулеметов и винтовок всех пяти кораблей противника.

Чтобы выручить Линдемана на «Могучем», у которого был убит лоцман, Павлин Фёдорович, привлекая огонь на себя и в упор расстреливая врага из одной единственной уцелевшей пушки, подходил к стоявшим у берега кораблям противника на пятьдесят метров.

Бой был проведен Виноградовым дерзко, смело, искусно. Цель его – показать белоинтервентам, что красные на реке во всеоружии, и задержать врага подольше на месте – была достигнута полностью, о чём Павлин Виноградов тотчас и донёс по телеграфу в Котлас командованию войсками Котласского района. Донесение о проведенном Виноградовым удачном ночном налёте на Двинской Березник было передано временно командовавшему Северным фронтом М. Кедрову, а тот, в свою очередь, отправил донесение в Москву Ленину. На этом донесении Владимир Ильич, ещё раньше указывавший на Северную Двину, как на возможный театр военных действий, имеющий особое значение, поставил резолюцию: «В печать. Крупная победа над англичанами и белогвардейской сволочью».

Этой первой и крупной победой над врагами революции на Севере мы обязаны инициативе, блестящему организаторскому таланту и мужеству Павлина Виноградова, славным красным бойцам.

В дальнейшем – пятнадцатого, двадцатого, двадцать восьмого и двадцать девятого августа Виноградов снова схватывался на реке с противником, силы которого всё возрастали.

Но росли и наши силы. Подходили подкрепления из Центра. На Северную Двину пришёл большой отряд балтийских матросов, пришли путиловские рабочие, пришёл инженерный отряд имени Петроградского Совета, пришёл Вологодский полк. В последних числах августа из пришедших частей и местных отрядов была сформирована Северодвинская бригада, командующим которой, с подчинением ему Северодвинской флотилии, был назначен Павлин Виноградов.

К началу сентября силы противника сосредоточились близ устья реки Ваги, впадающей в Северную Двину выше Березника. От устья Ваги, в случае его захвата, врагу открывались водные пути как на Шенкурск, так и на Котлас. Павлин Виноградов в полной мере учитывал важность этой ключевой позиции, и все его усилия в августе 1918 года сводились к тому, чтобы не отдать в руки врага устье Ваги.

Ту же цель имели и боевые действия руководимых Павлином Виноградовым Северодвинской бригады и речной флотилии в первых числах сентября, включая и последнюю операцию восьмого сентября. Заметя, что в критический момент боя пушки, стоявшие близ деревни Шидрово, на правом берегу Двины, умолкли, Виноградов сам кинулся к единственному уцелевшему орудию и завязал бой с двумя кораблями противника. Один из них он подбил и вывел из строя. Но орудийный залп, произведённый вражеской канонеркой с реки, поразил героя насмерть. Он упал возле умолкшей пушки и больше уже не встал.

Так в бою, сражаясь, ведя огонь по врагам, пал двадцативосьмилетний Павлин Виноградов. Он был смел до дерзости, неукротим, неустанен, необыкновенно деятелен, самобытно талантлив в военном деле. В любой области деятельности, какую бы он ни выбирал или какая ни выбирала бы его, Павлин Виноградов работал с полной отдачей, с безграничной увлечённостью, одержимостью своим делом, своей идеей. А дело у него было одно и идея одна – служение революции, борьба за неё.

В последний месяц своей жизни Павлин Виноградов возглавлял силы красных на Северной Двине, выполняя ленинский план «защиты Котласа во что бы то ни стало». План этот был выполнен. Белоинтервенты не овладели Котласом, не прошли к Вятке на соединение с Колчаком. Ожесточенные бои на Северной Двине длились до самого ледостава, когда боевые корабли врага намертво вмерзли в метровый двинской лед. Фронт стабилизировался.

Павлин Виноградов родился под Петербургом, был рабочим Сестрорецкого оружейного завода. Призванный царским правительством в армию, он отказался присягать царю, был отдан в штрафной дисциплинарный батальон, а за революционную пропаганду в этом батальоне предан военному суду и осужден на восьмилетнюю каторгу. Сидел в Шлиссельбургской крепости, потом в страшном Александровском централе в Сибири.

После Февральской революции семнадцатого года, освободившей его от каторги, Павлин Фёдорович мчится в родной Петроград, где с головой уходит в кипучую революционную работу. Как представитель Александро-Невского района столицы, он в феврале 1918 года приезжает в Архангельск, чтобы организовать отправку из города хлеба голодающему Питеру. Недели через две он снова появляется в Архангельске по делам Народного комиссариата продовольствия и остаётся здесь.

В это время окраины России, в том числе приморский и близкий к Англии Архангельск, становятся средоточием контрреволюционных элементов и подготовки заговоров против Советской власти.

Павлин Виноградов, которого кооптируют в губисполком, а затем избирают заместителем председателя его, со всей присущей ему энергией включается в борьбу с северной контрреволюцией, вдохновляемой переехавшими из Петрограда на Север послами иностранных держав.

С началом гражданской войны Павлин Виноградов целиком переключился на вооруженную борьбу с захватчиками и белогвардейцами.

В Ленинграде стоит мраморный обелиск, поставленный на могиле Павлина Виноградова. В Архангельске, в центре города, установлен памятник работы скульптора М. Алёщенко.

Главная магистраль Архангельска, пересекающая весь город, зовётся проспектом Павлина Виноградова. Это справедливо, верно, хорошо. Пусть знают и помнят тысячи архангелогородцев, ежегодно и ежечасно шагающих и едущих по проспекту, – здесь жил, работал, боролся неистовый и бессмертный Павлин, воплотивший в себе с поразительной силой кипучий темперамент революции, с беззаветной храбростью дравшийся за победу в первых рядах её гвардии до последнего своего вздоха и сложивший за неё свою буйную, смелую и славную голову.

 

С НИМ ДО КОНЦА

Я не встречался с Павлином Виноградовым, не знал его лично. Создавать его образ в романе «Друзья встречаются» мне приходилось по документам, по рассказам его жены Ольги Владимировны и его друзей, которых я разыскал во время своей поездки в Архангельск в тридцать шестом году.

Но после написания романа я не имел возможности проверить, как получился у меня этот образ, верен ли портрет героя. Таков ли действительно был Павлин Виноградов, каким я описал его?

Но вот однажды, примерно через полгода после выхода романа в свет, на моём письменном столе затрещал телефон, и, подняв трубку, я услышал глуховатый и не совсем уверенно звучащий голос:

– Товарищ Бражнин?

– Да.

– С вами говорит Фёдоров, участник гражданской войны на Севере, вестовой Павлина Виноградова. Я прочёл ваш роман «Друзья встречаются» и хотел бы поговорить с вами.

Через час Николай Фёдорович был у меня, и с этого дня завязалась наша долгая и крепкая дружба. Виделись мы довольно часто, и в каждое свидание говорили о Павлине Виноградове. В те дни, когда на Северной Двине гремели бои с интервентами и белогвардейцами, рвавшимися к Котласу, Николке Фёдорову было семнадцать лет. За малым ростом и довольно хлипким сложением он казался совсем мальчишкой.

Но мальчишка этот был боек, подвижен, исполнителен и, случалось, выполнял срочные поручения Павлина Виноградова ещё в Архангельске, до прихода интервентов и белогвардейцев. Неистовый Павлин и тогда уже, в преддверии белогвардейского переворота и намечавшейся капиталистическими державами интервенции, не давал спуску послам и консулам иностранных держав, затевавших заговоры против Советской власти и мечтавших об отторжении Севера от Советской России.

Третьего июля 1918 года Павлин Виноградов и двое других членов губисполкома приняли проживавших в Архангельске американского, английского и французского консулов. Консулы почти открыто готовили интервенцию, наглели с каждым днём и скапливали свои войска в Архангельске. Войска их архангелогородцы начали разоружать. Тогда-то консулы и явились к Виноградову и в разговоре с ним, стали угрожать ему и его товарищам расправой.

Павлин Виноградов выслушал их, потом поднялся из-за стола во весь рост и сказал громко, отчеканивая каждое слово:

– Господа консулы, вы должны знать, что мы, революционеры, опрокинувшие чрезвычайные законы царского правительства, тем менее можем бояться ваших угроз, ваших чрезвычайных трибуналов и ваших королевских законов.

Он поправил очки, помолчал мгновенье и сказал, указывая на дверь:

– Господа консулы, аудиенция закончена.

– Огонь человек был, – говорил, вспоминая об этом эпизоде, Николай Фёдорович. – И как же вы его угадали? Как удалось вам схватить и нарисовать этот неповторимый характер, этот стихийный волевой напор.

Николай Фёдорович сводил меня однажды на могилу Павлина Виноградова. Она находится в Ленинграде, в парке лесотехнической академии.

Николай Фёдорович знал о Павлине Виноградове больше, чем кто-либо другой. И знаниями этими он щедро делился с теми, кто интересовался историей края, событиями гражданской войны на Севере, особенно боевыми делами Павлина Виноградова, память о котором он чтил свято в течение всей своей жизни.

Лично мне Николай Фёдорович сообщил немало нового для меня касательно Павлина Виноградова. Я бы не сумел написать главы о Павлине Виноградове в этой книге так, как написал её, если бы копилка памяти Николая Фёдоровича не была всегда к моим услугам.

А память моего друга была удивительно цепкой и чёткой. Николай Фёдорович – подними его ночью с постели – мог безошибочно и без запинки назвать точную дату почти любого из событий героической борьбы за освобождение Севера. Он неустанно разыскивал всё новые и новые материалы о жизни Павлина Виноградова и года четыре тому назад откопал где-то и принёс ко мне старую газету с подробным описанием церемонии приведения новобранцев к присяге в селе Медведь Новгородской губернии, где Павлин Виноградов отбывал в дисциплинарном батальоне наказание как раз за отказ присягать царю. Его взяли под стражу, и тогда, задумав произвести политическую демонстрацию, он сообщил командованию, что согласен присягать. Обрадованный тем, что сломил-таки строптивого солдата, командир запасного полка полковник Тепфер решил торжественно обставить акт принесения присяги и не только выстроил на плацу весь полк, но пригласил и гостей из города. И тут-то, выведенный на высокий помост, Павлин Виноградов преподнёс начальству свой сюрприз, провозгласив с помоста вместо присяги:

– Долой самодержавие! Да здравствует революция!

Года за два до смерти Николай Фёдорович закончил воспоминания о гражданской войне на Севере, в которых он много места уделяет Павлину Виноградову.

Труд этот невелик по объему – всего шестьдесят машинописных страниц, но он привлекает точным знанием событий гражданской войны на Севере в мельчайших и характернейших деталях, дающих очень ясное представление об эпохе, о трудном и героическом «восемнадцатом годе.

К слову сказать, Николай Федорович не только участник гражданской войны, но участник двух других: финской кампании и Великой Отечественной войны. Он являлся одним из организаторов Архангельского комсомола.

Когда я думаю о Павлине Виноградове, я обязательно думаю и о Николае Фёдорове. Это естественно. Ведь вихрастый Николка Фёдоров всегда и повсюду следовал за своим командующим. Даже гроб с телом погибшего под Шидровом героя именно он сопровождал до Котласа в бессменном двухдневном карауле. Он и после смерти Павлина Виноградова до конца дней своих оставался его верным ординарцем.

Книга: Бражнин И.Я. Недавние были. Предисловие Евгения Коковина. Художник А.М.Колчанов. – Архангельск: Северо-Западное книжное издательство, 1972 Скачать или читать онлайн

Категория: История в лицах | Добавил: admin (18.02.2013)
Просмотров: 12653 | Теги: Биография, интервенция



Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]