Главная » Культура и традиции » Борецкая роспись
02:01
Круглова О.В. Народная роспись Северной Двины - 1987

Книга: Круглова О.В. Народная роспись Северной Двины. - М, Изобразительное искусство, 1987, 174 с.




Народная роспись Северной Двины

© Круглова О.В.; 1987 г.

Борецкая роспись

Другим, не менее крупным видом белофонной северодвинской росписи, как уже говорилось, были росписи борецкие, пучужские и тоемские  Названия эти, данные по центрам производства, появились в результате экспедиции загорского музея и в настоящее время прочно вошли в словарь всех исследователей и специалистов народного искусства.

При сравнении изделий этих деревень видно, что когда-то был, по-видимому, один центр росписи — БОРОК. А в последствии рядом возникли еще два центра. И лишь незначительные детали, характерные для росписи той или иной деревни, дают возможность разграничить работы тоемских, пучужских и борецких мастеров.

Круг бытовых предметов, которые украшались в Борке, был, так же как и в Пермогорье, разнообразен. Роспись покрывала многие крупные предметы — сундуки, ларцы, подголовники. В большом количестве украшали деревянную и берестяную посуду. Но, так же как и в Пермогорье, здесь больше всего расписывались прялки. Именно этот предмет дает нам возможность на протяжении почти ста пятидесяти лет от десятилетия к десятилетию проследить эволюцию борецкой росписи, изменение орнамента и композиции, тематики жанровых сцен, их образов, их содержания. Борецкие прялки велики по размеру, имеют широкую лопасть, четкий, красивый ряд крупных городков, две круглые серьги и нарядную фигурную ножку. Роспись сверкала белизной фона, на котором ярко горел красный ведущий цвет растительного узора. Сусальное золото, которым любили украшать прялки этого центра, придает им еще большую праздничность и парадность. Композиция лопасти как бы делится на три части. Под городками нарисованы золотые окна с цветами, в центре — сказочный цветущий куст с птицами (варианты его трактовки бесконечны), а внизу чаще всего размещалась сцена катания.

Корни искусства Борка, так же как и росписи Пермогорья, уходят в глубь веков и имеют общие истоки — древнерусское искусство. Но, пожалуй, на народные росписи Борка с его очень густым, насыщенным и напряженным колоритом большее влияние оказала иконопись северной школы, тогда как в жанровых сценах Пермогорья — книжная миниатюра.

Особенно хорошо это прослеживается на самых ранних работах. Среди них большой интерес представляет прялка из собрания Государственного Исторического музея (ил.83), которую С.К.Жегалова датирует концом XVIII века.


Фрагмент лицевой стороны лопасти прялки "Сваты". Борецкая роспись. Конец 18 века

Композицию ее росписи она сравнивает с церковным иконостасом. Верхняя часть лопасти заполнена прямоугольными делениями. Центральное место в композиции занимает парадная, с округлым верхом дверь, по богатству отделки напоминающая царские врата иконостаса. Ниже изображено парадное крыльцо на высоком столбе - характерная деталь деревянной архитектуры Севера. По высокой лестнице поднимается старец. У крыльца остановился и снял шапку юный всадник. Образы их иконописны. В.М.Вишневская дает толкование этой композиции как сцены сватовства. Жених остановился у крыльца, а сват поднимается по лестнице в дом невесты, который во всех народных песнях всегда называется теремом. Вершиной красоты для человека русского Севера в то время была храмовая архитектура, ее стенные росписи и мерцающий богатством красок и позолоты иконостас. Это представление о подлинной красоте и легло в основу собирательного образа „терема", где живет невеста — „княгиня". Так невесту величают в народных песнях, а жениха называют „князем". Все в этой композиции празднично приподнято, несколько необычно, значительно, как и то событие, о котором повествует художник.

На оборотной стороне этой прялки, по-видимому, изображена сцена парадного выезда жениха и невесты. В этой композиции автор также использует многие приемы, которые сближают ее с северной иконописью. Женщина, сидящая в повозке, кажется двойником Екатерины с иконы XVI века „Симеон Иерусалимский и Екатерина с житием Екатерины", экспонированной в 1965 году на выставке „Северные письма".

В красной одежде, с золотой каймой вокруг ворота, по рукавам и подолу, с золотым поясом и в золотой трехлепестковой короне на голове, она очень близка к образу, который мы видим в иконе XVI века.

Схема росписи, положенная в основу этой древней борецкой прялки, оказалась очень стойкой. Композицию сцены со сватом, поднимающимся по высокой лестнице, мы встречаем даже на прялках начала XX века (ил. 97).


Фрагмент россписи прялки "Сватовство". Борецкая роспись. Начало 20 века

Интересно проследить, как со временем эта сцена конкретизируется, как расширяется круг ее участников, как все многословнее становится повествование. Есть, например, прялки, где деления „иконостаса" выполняют функцию окон „терема". В них, как в парадные портретные рамы, вписаны изображения людей, видимо, членов семьи невесты, разглядывающих жениха и свата. В других композициях свата на крыльце встречает хозяин и жестом приглашает гостей войти. В сцене сватовства на борецкой прялке конца XVIII века из собрания Государственного музея этнографии (ил. 80) внизу, у крыльца, рядом с лошадью жениха, появилась еще одна лошадь, на которой приехал сват. Ее привязывает к кольцу, ввернутому в крылечный столб, юноша, видимо, сын хозяина.


Лопасть прялки "Сваты". Лицевая сторона. Борецкая роспись. Конец 18 века

Большой интерес представляет и растительный узор этих двух самых ранних образцов борецких прялок. Он, несомненно, несет на себе очень глубокие традиции, которые уходят в XVII век. Напряженный и сочный по цвету, очень крупный, он полон динамики.

Среди изогнутых традиционных листьев, образующих пышную раму на внутренней стороне прялки, выделяется роскошный цветок тюльпана. Это царственно-прекрасный цветок на красном стебле с темными зеленовато-синими листьями и золотыми, как корона, лепестками повторен крупным планом несколько раз. Золотой тюльпан служит основным мотивом в узорах тканей и мебели на многих иконах XVII века (например, на иконе Русского музея „Богоматерь на троне с акафистом" 1688 года работы Семена Спиридонова Холмогорца, имя которого ясно говорит о его северном происхождении). На борецких прялках он встречается в основном в конце XVIII века. Яркий след влияния северной иконы сохранился даже в борецких росписях XX века. Так, например, на одной из прялок загорского музея (ил. 102) сцена охоты на лисицу напоминает по трактовке образа, по композиции, по цветовому решению северную икону XIV-XV веков „Чудо Георгия о змие" из собрания Государственного Русского музея, вывезенную из Пашковского района Архангельской области.


Лопасть прялки со сценой охоты. Борецкая роспись. Начало 20 века




Лопасть прялки со сценой охоты. Фрагмент. Борецкая роспись. Начало 20 века

На фасадной стороне этой прялки помещена пояснительная надпись, исполненная древнеславянскими буквами, четко, разборчиво, красиво, с нажимом. Это еще раз говорит о тесной связи художников-переписчиков книг и иконописцев с народными мастерами, авторами северодвинских прялок, и подтверждает мысль о том, что исполнителями и тех, и других произведений были, возможно, одни и те же люди.

Любопытно вспомнить бытовые мотивы в произведениях иконописи северной школы, которые послужили, видимо, образцом для многих жанровых композиций крестьянских прялок. Большой интерес в этом плане представляют иконы XVII века „Чудо о Флоре и Лавре" и „Модест Патриарх" из церкви в деревне Малая Шалга близ Каргополя, экспонированные в 1965 году на выставке „Северные письма". Всадники в них похожи на простых северных мужичков, лошадки нарисованы по-детски наивно и просто. Очень близка к этим иконам по трактовке образов и по характеру пейзажа борецкая прялка первой половины XIX века из собрания Государственного Исторического музея (ил. 89) с изображением деревенского стада.


Лопасть прялки "Стадо". Фрагмент. Борецкая роспись. Конец 18 – начало 19 века

Эта композиция встречается на борецких прялках от самых ранних образцов до работ первых трех десятилетий XX века, когда промысел уже переживал упадок. Обычно она размещалась на внутренней стороне прялки вместо нарядной сцены выезда жениха и невесты.

Другой, тоже очень стойкой в росписях борецких прялок была композиция, в которой перед теремом с высоким крыльцом изображался не всадник, а повозка. На прялке начала XVIII века из собрания Музея народного искусства (НИИХП) в этой сцене изображена карета с новобрачными. Но в начале XIX века эта композиция сильно изменилась, стала более простой, народной. В загорском музее есть прялка того времени, где к крыльцу подъезжает уже не карета, а саночки с мужчиной, вероятно, женихом. Эта композиция сохранилась вплоть до начала XX века.

Упрощение композиций основных схем росписи борецких прялок на протяжении более ста лет сопровождалось постепенным изменением орнамента. В ранних образцах он был очень крупным по рисунку, чрезвычайно пластичным в своем прихотливом движении. Характерная его особенность — напряженный глубокий цвет, где преобладали киноварь и темная изумрудная зелень. Основными элементами были длинные изогнутые, „с воланчиками" с одной стороны листья и тюльпановидные цветы крина. Все эти особенности раннего борецкого орнамента особенно хорошо прослеживаются на бытовых предметах. Например, на бураке XVIII века из собрания Государственного музея этнографии (ил. 88) по верхней и нижней его обводке, подчеркивая основную конструкцию предмета, бежит чуть изгибающаяся ветвь с крупными сдвоенными листьями.


Бурак. Борецкая роспись Конец 18 – начало 19 века

Чрезвычайно сочный, очень плавный орнамент заполняет собой почти все пространство широких берестяных лент обвязки. Центральная же широкая лента бурака заполнена статичным узором. Основа его состоит из традиционных борецких тюльпанов на прямых толстых стеблях-стволиках. Рисунок тюльпанов симметричен. Это усиливает впечатление статичности всего узора в целом. Четкому ритму тюльпанов вторят тоже очень статичные фигуры людей — лесоруба и собирателей ягод. С первого взгляда они воспринимаются как крупные цветы.

Декор каждой вещи индивидуален, каждый раз по-новому подчинен форме предмета. Так, например, в росписи ставчика (ил. 85), сообразуясь с малым пространством, на который должна лечь роспись, художник до предела уменьшил и шаг вьющейся ветки, и все элементы традиционного борецкого орнамента, сохранив при этом и сочность колорита, и упругую пластику рисунка. Иной характер носит роспись парадного скопкаря 1823 года с его изысканной и величавой формой (ил. 87).


Скопкарь. Борецкая роспись 1823

Крупным, широким, плавным бегом охватывает узор края большого сосуда, сверкая яркой киноварью тюльпанов и темной изумрудной зеленью пышных листьев. Орнамент особенно густо заполняет всю переднюю часть сосуда. Он словно приостановился на груди скопкаря и, окружив розетку, упругим ритмом изогнутого стебля пошел по краю, постепенно затухая в своем движении к хвосту птицы — второй ручке скопкаря.

Но со временем орнамент борецких росписей утрачивает свою крупную форму, лишается пластики рисунка, теряет глубокий сочный колорит. В конце XIX века приходят дробный узор, лишенный общего внутреннего ритмичного движения, яркая, не всегда гармоничная многоцветность с добавлением сусального золота и полная скованность всей композиции.

На рубеже XIX и XX веков в Борке, как и во многих других промыслах, росписью украшали в основном уже только прялки. Время сильно изменило их декор, хотя за новыми чертами легко прослеживаются древние композиции и древние схемы. Пожалуй, самой распространенной в последние десятилетия работы промысла была схема, по которой строилась роспись старинных образцов борецких прялок, где перед крыльцом терема невесты изображались саночки с женихом. Но в новых прялках забыт основной смысл этой композиции. Остались на прежнем месте только саночки с ездоком. А кругом ни крыльца, ни терема. Роскошные головки декоративных крупных золотых и красных тюльпанов около коня уступили место дробному растительному узору, в котором лишь с трудом можно узнать отдельные элементы борецкого старинного орнамента. Такой узор густо заполнил фон сцены катания. Эту композицию прялки, расположенную в нижней части лопасти, художники называли „став с конем". Над ней, где раньше было крыльцо и двери терема, помещался средний став. Он расписывался орнаментом, который потерял всякую связь с нижней сценой. Обычно это был пышный, цветущий, сказочный по образу куст в окружении ярких, тоже сказочных птиц. Верхний став, венчающий всю композицию лопасти прялки, тоже заполнялся в центре цветами и птицами, а по краям рисовались окна, поэтому и называли его художники „став с оконцами".

На оборотной стороне лопасти таким же, только более крупным орнаментом выкладывалась рама для пучка льна, а внизу, под ней, помещались самые простые композиции — один или два бегущих конька, иногда один из коньков заменялся львом, иногда изображали всадника. Так выглядят борецкие прялки конца XIX – начала XX века. Они у населения пользовались невероятным успехом за парадную форму, яркость росписи, позолоту, за то, что сверкающий белизной фон придавал им на долгие годы новизну, и были распространены далеко за пределами своего района — почти по всему среднему течению Северной Двины.

Наиболее характерны для этого последнего периода борецкой росписи работы семьи Матвея Гавриловича Амосова. Переняв мастерство у отца, росписью занимались пять сыновей — Степан, Никифор, Василий, Михаил, Кузьма и дочь Пелагея. Наиболее талантливыми были Никифор и Василий.

Работы Василия есть сейчас почти во всех крупных коллекциях. В загорском музее его прялка имеет дату —1922 год (ил. 103).


Лопасть прялки. Борецкая роспись 1922. Мастер Матвей Гаврилович Амосов

Она богато орнаментирована, имеет яркий цветистый колорит и много позолоты. Пышные формы имеет растение среднего става на толстой изогнутой ножке со сказочным цветком, похожим на огромное яблоко, верхушка которого расцвела листьями. Обычно в композициях Василия Амосова этот цветок окружен птицами. Нижняя часть лопасти занята изображением сцены катания. Два сказочных коня, зеленый и серебряный, запряжены в саночки с кибиткой. Возок красиво расписан узором из завитков красного цвета. Возница одет в древнерусскую одежду с жемчужным оплечьем и шапочку, отороченную мехом, как персонажи северных икон XVI–XVII веков.

Работы Никифора также имеют свое индивидуальное лицо. Выделяет его росписи среди многочисленных работ Амосовых красивый колорит. Белый фон его прялок всегда какого-то очень мягкого приятного тона, словно чуть пожелтевшая от времени слоновая кость. И на этом фоне мягко звучит теплый по тону красный цвет орнамента, легко и свободно вкомпонованного в рамки всех трех ставов.


Фрагмент оборотной стороны лопасти прялки. „Выезд молодых"




Борецкая роспись. Конец 18 века

Категория: Борецкая роспись | Просмотров: 15852 | Добавил: admin



Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]